Чтение онлайн

— Гарри просил меня пригласить Вас к обеду… Он пытался сообщить Вам об этом, но Вы заперлись в комнате

— Я задумалась, — с трудом подбирая слова, ответила герцогиня, — я хотела изобразить свою дочь, но получился он, — и женщина смущённо опустила глаза, изо всех сил пытаясь казаться невозмутимой.

— Значит, Вы его до сих пор любите? — осторожно поинтересовался Нэд

— Не знаю, — она всё ещё пыталась отрицать свои чувства, но непослушный румянец уже заливал щёки. В дверь вновь постучал Гарри, но Вольверстон попросил его подождать за дверью

— Может быть, мы с Вами пообедаем здесь, и поговорим по душам? — почтительно спросил он

— Вы правы, Нэд, — смущённо ответила герцогиня, — скажите Гарри, чтобы подал обед в кабинет

Вольверстон высунулся в коридор, и вполголоса передал распоряжение госпожи, а сам продолжал стоять у полуоткрытой двери, предоставив Дженнифер возможность оправиться от потрясения. Когда на кофейный столик уже были водружены изысканные яства, приготовленные по Кенсингтонским рецептам, Нэд вновь плотно закрыл дверь в кабинет. Они сидели за столом и молча глядели в глаза друг другу.

— Значит, Вы всё-таки любите его? — вновь переспросил Вольверстон, — но ведь Вы дважды были замужем, герцогиня? Вы любили Ваших мужей?

— Я вышла за Брэдфорда, когда мне было шестнадцать. На этом настоял мой дядя, поскольку я была беременна от Питера, — щёки герцогини вновь залила краска, — Джеймс был очень добр ко мне, и он вначале заменил мне отца, и лишь затем я привязалась к нему как к супругу.

— Значит, Вы не любили Брэдфорда? — переспросил Нэд

— Я по-своему любила Джеймса, — смущённо ответила она, — у нас было много общих интересов, а к Арабелле он всегда относился как к собственной дочери. Он очень переживал из-за смерти сына от первого брака, а ранение навсегда лишило его возможности снова стать отцом. Именно поэтому моя беременность стала для него желанной.

— А Аламейда? — осторожно поинтересовался Вольверстон, будто бы опасаясь разрушить ту атмосферу доверительности, которая вдруг возникла между ними.

— За Антонио я вышла от отчаяния, не зная, как жить дальше. Он исполнял все мои прихоти, носил меня на руках и был рыцарем без страха и упрёка. Его я тоже любила, но так, как любят рыцаря, готового отдать жизнь за свою возлюбленную. Это было скорее восхищение его щедростью, великодушием и отвагой. Рядом с Антонио я чувствовала себя королевой, но, наверное, единственной настоящей любовью в моей жизни так и остался Питер Блад. Именно с ним я всегда сравнивала всех остальных…

Вечером в Кенсингтоне был бал. За окном уже стемнело, а Арабелла и Уоллес так и не вернулись домой. Дженнифер и Вольверстон сидели на диване в кабинете и тихо беседовали. Треск дров в камине, тихое, будто ручное, пламя, лизавшее обугленные головешки, остывающие чашки кофе на столике… Оба вдруг почувствовали, что за прошедший день они стали очень близкими людьми…

Почти неделя прошла в неторопливых беседах. Уоллес и Арабелла почти всё время проводили в Кенсингтоне, возвращаясь лишь к вечеру, а Нэд с Дженнифер коротали время за живописью и чаем. Вольверстон много рассказывал о приключениях своего друга, каждый раз забывая упомянуть о любви капитана к его будущей супруге, Арабелле Бишоп. Дженнифер слушала, и в её сердце разливалось приятное тепло.

Однажды вечером, когда Арабелла с Уоллесом очередной раз задержались у королевы, а Дженнифер с Вольверстоном дожидались их, сидя у камина, Нэд тихо произнёс, осторожно взглянув в глаза своей собеседнице:

— Мы с Вами очень сблизились за это время, герцогиня.

— Да, Нэд, ты — мой самый лучший и самый верный друг, — столь же тихо ответила она.

— Может быть, в этом случае Вы согласитесь выйти за меня замуж? Я знаю Вашу тайну, и мы вместе проводить длинные вечера, и вспоминать его… Мы оба любим его, хотя и по-разному. Для Вас он — любовь всей жизни, для меня — старый добрый товарищ. Но мы оба понимаем, что он любит свою супругу и будет верен ей до конца жизни. Такой уж он человек — в его сердце может жить лишь одна любовь — его супруга.

Герцогиня задумалась. Предложение Вольверстона показалось ей заманчивым — дочь с головой погрузилась в придворную жизнь, она фаворитка королевы и вот-вот выйдет замуж за своего Питта Уоллеса. А она сама? В чём заключается её жизнь? Конечно, многие светские щёголи будут рады предложить ей свою руку, но нужны ли они ей? А Вольверстон — старый добрый друг, который прекрасно понимает, что сердце её навсегда отдано другому… Любовь-дружба, душевная близость с родным человеком, который посвящён все её тайны, и от которого ничего не надо скрывать… Наверное, это — то, что ей действительно нужно — ведь она никогда не дождётся своего Питера Блада…

— А если у нас будут дети, смогут ли они оспаривать наследство Арабеллы? — герцогиня осторожно, стараясь не задеть Вольверстона, задала волновавший её вопрос

— Не думаю, — задумчиво ответил он, — наследство переходит к старшему из детей, а, согласно решению суда, Арабелла уже является Вашей наследницей. Наши дети, если они когда-нибудь и родятся, унаследуют моё состояние, а оно не так уж мало. Что касается титулов, то я теперь тоже дворянин, удостоенный рыцарского звания. Так что они смогут появляться при дворе и занимать высокие должности. Никогда не мог себе представить, что сын Нэда Вольверстона, бывшего морского разбойника, сможет прогуливаться в Кенсингтонском дворе и на равных разговаривать с герцогами и пэрами!

Старый морской волк рассмеялся, и от его смеха на душе у Дженнифер вдруг стало необыкновенно легко.

— Думаю, Нэд, — ласково улыбнулась она, — я приму Ваше предложение. Вы будете моим супругом, и мы по-прежнему останемся лучшими друзьями. Что касается Блада — Вы правы, мне его никогда не дождаться, — и она тихо вздохнула. Вольверстон ласково обнял её за плечи.

— Ничего, герцогиня, как-нибудь проживём, — ободрил он женщину, — Вы будете рисовать его портреты, а я пошлю несколько на Ямайку. Пусть полюбуется на яблони в цвету, которые он так любил. Только не забудьте сделать копию для меня, — и Нэд приглушённо рассмеялся.

Растроганная герцогиня вытерла навернувшиеся на глаза слёзы.

— Только не рассказывай ему ни о чём, — она выразительно взглянула на своего старого товарища, — скажи просто, что это подарок герцогини Мальборо.

— Хорошо, — ответил тот, — мы отправим его на корабле Хэндса и завернём так, что никто не увидит полотна до того, как сам Блад развернёт подарок.

— Спасибо тебе, Нэд, — женщина обняла Нэда за плечи, — что бы я без тебя делала. Ты мой самый лучший друг.

Уже стемнело, когда из Кенсингтона вернулась счастливая Арабелла со своим неизменным спутником. Они уже собирались сообщить, что вскоре отбывают в Вудсток для подготовки замка к свадьбе, но Вольверстон с загадочным видом пригласил обоих проследовать за ним в кабинет.

— Я должен сказать вам кое-что, ребята, — многозначительно произнёс старый морской волк, едва тяжёлая дубовая дверь плотно закрылась, — только не удивляйтесь.

Бывшие флибустьеры с интересом взирали на своего былого соратника, на морщинистом лице которого застыла хитрая, но счастливая, улыбка.

— Мы с миссис Брэдфорд очень сблизились за это время, — начал было он, но Арабелла, взглянув в его единственный глаз, каким-то шестым чувством осознала, что произошло между её матерью и бывшим флибустьером.