Чтение онлайн

Присутствовавшие дружно принялись за трапезу. Блюда действительно изысканные, но на душе — у всех было тяжело, и аппетит был из рук вон плох… Придворные напряжённо следили за происходящим. Вот Болингброк произносит какой-то пространный тост… О чём? Слова так витиеваты, что трудно понять, о чём он говорит — о долгом царствовании или о скорой смене династий… Анна хмурится… Она, кажется, недовольна…Но вот Саунтон берёт слово. Он немного раздражён, и речь его коротка и ясна — он желает здоровья Анне… Ответ на двусмысленный тост Болингброка…Поднимается с места лорд Галифакс… Он, хитро прищурившись, смотрит на Харли. Сидящий рядом с ним Уортон улыбается одними глазами — попробуй, тронь!

— Уважаемые господа! Я хотел бы выпить за возрождение вигов и за прекрасную женщину, надежду нашей партии — за герцогиню Мальборо! — тон торжественный, — Галифакс уверен в своём успехе — Анна настолько приблизила к себе новую фаворитку, что никто не сомневается, что отставка глуповатой Абигайль — лишь вопрос времени.

Харли с Болингброком переглянулись, Абигайль наморщила носик, а Саунтон с явным неудовольствием посмотрел на королеву. Анна величественно подняла свой бокал и улыбнулась Арабелле. Лорд-казначей нехотя последовал её примеру.

Лишь рука одного человека по-прежнему лежала на столе, рядом с хрустальным сосудом, в который было налито красноватое вино. Джонатан Свифт сидел неподвижно, а глаза его сверкали гневом.

— Вы не поддерживаете мой тост, Джонатан? — любезно поинтересовался Галифакс.

Свифт по-прежнему неподвижен. Лоб нахмурен, глаза — будто горячие угли, рука сжата в кулак. В зале становится жарко — дамы в летах осторожно достают веера и начинают обмахиваться ими. Неужто началось? Но вот поднимается Свифт — грозный, как чёрная туча, закрывающая небо перед бурей. Кажется — вот — вот раздадутся первые громовые раскаты, и молния поразит нераскаявшихся грешников…

— Я поддержал бы его если бы сказали за покаяние и исправление вигов, — твёрдым голосом говорит он, — столько бед они принесли Англии.

Галифакс достаёт платок и вытирает пот со лба. Уортон по-прежнему двусмысленно улыбается одними глазами, глядя то на Харли, то на Свифта. Лорд-казначей опускает глаза — его торжество может выйти ему боком — оба ирландца достойны друг друга, и скандальные разоблачения Уортона могут стоить ему карьеры.

— Вы, лорд Галифакс — единственный виг в Англии, которого я уважаю, — уверенно продолжает Свифт, — остальные преследуют лишь собственные интересы.

— А Годольфин? — осторожно поинтересовался Галифакс, взглянув на сидящего неподалёку бывшего министра. Он был уверен, что Свифт не решится публично обвинять присутствующих в зале придворных.

— Это человек без моральных принципов, — уверенным голосом произнёс тот, — у него всегда наготове и комплимент, и слёзы. Он не любил ни одного из царствовавших монархов, используя их для собственного возвышения. Как впрочем, и женщин, которых у него было ничуть не меньше, чем у нашего английского Алкивиада. Его истинная страсть — карты.

— А наследная герцогиня? — Галифакс ищет взглядом поддержки у королевы, но та опускает глаза.

— О ней — особый разговор. Я хотел бы поднять тост за бескомпромиссную борьбу с пиратством, которую успешно ведёт Её Величество. Это — единственная война, которую Англия непременно должна продолжить, вплоть до окончательного этих разбойничьих гнёзд на островах Карибского моря. Насколько мне известно, ещё вчера во дворец прибыл гонец, сообщивший о поимке и казни одного из них — Джона Рэкхема по прозвищу Ситцевый Джек.

Присутствующие переглянулись — они слышали про прибытие в Дувр линейного корабля «Оксфорд», но понятия не имели о секретной миссии его капитана. Значит, этот писака знает то, что неизвестно никому? Что за влияние он оказывает на королеву?

Арабелла подняла бокал. Она несколько раз видела Рэкхема — тощего высокого типа с длинными волосами и неприятным лицом. Рядом с ним вечно болтался какой-то матрос по имени Андреас. Оба редко появлялись на Тортуге, предпочитая швартовать свои корабли на мелких островах близ Багам. Ходили слухи, что Андреас — переодетая женщина по имени Анна, любовница Джека, но Арабелла старалась избегать обоих — не дай Бог, эта проницательная особа и её заподозрит. И вот теперь Джек убит… Конечно, он сам подписал себе смертный приговор, нападая на всех подряд — испанцев, французов, англичан — нельзя трогать своих соотечественников… Но всё равно, жаль его… Очень жаль… В сердце кольнуло, но герцогиня не подала виду. Но вот Анна, нахмурившись, взглянула на Свифта…

— Герцогиня Мальборо предложила неплохой план борьбы с пиратством, и первые результаты уже есть, — в голосе королевы слышались металлические нотки, — насколько я знаю, находящиеся в Тауэре в ожидании казни пираты выдали своих высоких покровителей. Так что скоро тех, кто запятнал себя участием в разбойничьих рейдах, ждут большие неприятности.

— Кстати, Ваше Величество, — осторожно подал голос Болингброк, — я слышал, что с Рэкхемом были какие-то дамы, и они изо всех сил пытались заставить пьяных матросов сопротивляться английским военным?

— Неужели? — оживился Саунтон

Присутствующие зашумели. Кажется, война ограничится малой кровью, и на алтарь будет принесена лишь одна жертва — новая королевская фаворитка. Солсбери, сидевший слева от Арабеллы, незаметно сжал её руку.

— Держитесь, капитан, — еле слышно шепнул он, — сейчас начнётся — Саунтон никогда не простит Вам того, что не получил титул герцога Мальборо. Да и Харли с Болингброком тоже…

Свифт молчал, выжидая, пока уляжется шёпот, чтобы снова начать метать молнии…

— Да, мой милый герцог, — ехидно улыбнулся Харли, глядя на Саунтона, — и пусть Вам это послужит утешением…

Присутствующие удивлённо переглянулись. Что имел в виду лорд-казначей, и причём здесь утешение? Но граф Оксфордский, после небольшой паузы, продолжил свою речь

— Кстати, как я слышал, эти дамы были до удивления бесстыдны — обе были беременны от капитана, да ещё и предлагали себя солдатам в обмен на свободу! Вот истинно пиратские нравы!

Солсбери крепко стиснул руку Арабеллы. Её сердце замерло — предчувствие не обмануло её.

Мужчины с трудом сдерживали смех, а наиболее чувствительные дамы вытащили из нессесеров нюхательные соли, всем своим видом выражая намерение лишиться чувств. Граф Оксфордский многозначительно взглянул на Саунтона. Тот понимающе кивнул.

— За успешную борьбу с пиратством! За то, чтобы каждый пират получил свой «галстук»! — рассмеялся герцог Йоркский, искоса глядя на Арабеллу

Любопытные взгляды вновь обратились на наследную герцогиню. Она, будто бы ни в чём ни бывало, подняла бокал.