Чтение онлайн

— Да, совсем забыла такую новость! — воскликнула мать, — Виллу Уайтшильдов кто-то купил!

— Да? — поразился отец. — Они же не выставляли её на продажу! Кто купил и за сколько?

— Никто не знает, — покачала головой мать. — Сделка проходила не через риелторов острова.

— Надеюсь, хозяин окажется не из… — и отец политкорректно прикусил себе язык.

Когда подали десерт, мама осторожно приступила к любимой теме: стала расспрашивать Элизу — не ухаживает ли за ней кто-нибудь с далеко идущими намерениями? Или, может, она за кем-нибудь решила поухаживать — в духе современных веяний, которых мама не одобряла, но была готова поступиться убеждениями ради счастья дочери. Элиза хотела, как всегда, отшутиться, что никто на неё не клюёт даже с не так далеко идущими намерениями, но тут какой-то чертёнок потянул её за язык:

— Есть один настойчивый человек… Надо было видеть, как встрепенулась мама.

— Кто он? — почти закричала она напряжённым голосом.

— Неподходящий человек, — прямо сказала Элиза, — я просто не могу смотреть на него без содрогания…

Отец, тоже было оживившийся, горестно вздохнул и безнадёжно махнул рукой. Но мать не отступалась.

— Что с ним не так? — умоляюще стала расспрашивать она. — Он старый или страшненький?

— Он молод и красив, — призналась Элиза, и её сердце замерло на полустуке и ухнуло вниз. Говорить с родителями на эту запретную тему оказалось сладко и волнующе.

Мать встревожено заёрзала:

— Может, у него что-нибудь с психикой? Или он совсем из простых? Почему он тебе не нравится?

Элиза взяла и прыгнула в холодную воду:

— Это Майкл, сын Джерри и Никки. Он гораздо моложе меня. И он… похож на Джерри как две капли воды.

— А-а! — взревел отец. — Да что это за издевательство! Когда эта семья оставит нас в покое! Сколько они будут тебя мучить? Чтобы они все провалились в какой-нибудь лунный кратер!

Отец бушевал, а мать сидела совершенно растерянная.

— Что он хочет? Он не знает — кто ты? — спросила она.

— Сначала не знал… — сказала Элиза. — Потом узнал… и не передумал… Но я не могу видеть его… — Элиза зябко поёжилась от неприятного воспоминания. — Поэтому он просто присылает каждую неделю цветы… великолепные орхидеи. Он ни в чём не виноват, он хороший человек…

— Не защищай этого обормота! Яблочко от яблони недалеко падает! — свирепел багроволицый отец. — Его отец сломал твою карьеру и всю жизнь! Ты не смогла закончить Колледж! Сидишь в каком-то журнальчике, а могла бы выйти замуж за принца!

— У меня лучший в мире журнал! — обиделась Элиза и за себя, и за Майкла. — И Майкл тоже принц!

— Он не принц, а незаконный отпрыск королевы! Бастард! — не успокаивался отец. — Вот почему ты приехала — сажала от этого мучителя! Попался бы он мне на расстоянии выстрела дробовика!

— Анри, прекрати скандалить! — прикрикнула на него мать. Отец махнул рукой и выскочил с веранды, хлопнув дверью.

Мать села рядом с расстроенной Элизой и ласково обняла её.

— Майкл очень славный… Знаешь, новый сорт чёрных орхидей он назвал «Элиза»… — шепнула девушка и заплакала на плече матери. — Но я совершенно, совершенно не могу видеть его лицо…

Тут и мать заплакала.

Узкая полоска заката, перечёркнутая одиноким тёмным парусом, вспыхнула алым в последний раз и тихо растаяла. Но звёзды на небе не появились — из-за гор наползли тучи и стали накрапывать тёплым дождём. Небо тоже любит поплакать над осколками разбитых людских надежд.

Элиза посетила Настю Полякофф и полюбовалась её младенцами — краснолицыми, крикливыми и всеми обожаемыми. Элиза смотрела на суетливое вращение людей вокруг этой двойной звезды и думала о том, что эти близняшки — мальчик и девочка — скоро вырастут в красивых молодых людей. И у них будет своя интересная жизнь — озарения и переживания, мечты и любовь.

Целых две многообещающих вселенных лежали в соседних кроватках и пускали пузыристые слюни.

«У меня тоже будут такие замечательные дети! — вдруг подумала Элиза с неожиданной уверенностью и даже сама спохватилась: — Что это ты взбунтовалась, вечная дева?»

Возле пристани, на набережной с фривольными бронзовыми статуями девочек-эльфов, Элиза встретила подружек школьных лет: Рэчел и Тону. Они затащили её в простонародный ресторанчик в Виллафранче, где еду, совсем неплохую, подавали не элегантные официанты или миловидные официантки, а какие-то простецкие матросы-балагуры в потёртых джинсах и клетчатых рубахах. Они давали посетителям бодрые советы насчёт меню и смело трепали женщин по плечу, то и дело разражаясь громким смехом, энергичной жестикуляцией и даже какими-то итальянскими серенадами.

Виллафранча по-прежнему оставалась весёлым курортом для небогатых людей, и в тёплый залив прямо с набережной загружались пышнотелые пожилые немки или шведки. Они долго плавали вдоль камней, зычно перекрикиваясь, а потом на тротуаре переодевали мокрые купальники под полотенцами, весело хохоча, когда чьё-нибудь покрывало нечаянно падало. Элиза даже позавидовала их жизнерадостности. Она тоже с удовольствием купалась в море, но обычно у себя — на более респектабельном острове.

Девушка вышла из тёплой воды, смахивая с лица солёные капли, и с удовольствием оглянулась вокруг.

Небольшой пляж из мелких гладких камешков был окружён живописными скалами, заросшими соснами. На мысу белела вилла с зубчатой башней.

С пляжа открывался красивый вид на гористый материковый берег.

На фоне гор быстро шло длинное чёрное судно. «Яхта Рэчел…» — автоматически отметила Элиза, вытерлась полотенцем и переоделась в лёгкое короткое зелёное платье.

Она шла по хорошо знакомой тропе, беззаботным хвостом собаки виляющей по каменному берегу полуострова Кап-де-Ферра. Солнце, в сговоре с морской волной, пускало в глаза девушки ослепительные зайчики. Чайки неодобрительно кричали, но солнце не обращало на них внимания и отстало от Элизы лишь после очередного поворота дорожки.

По правую руку девушки уходил вверх склон, заросший невысоким лесом и кустарником. В глубине леса прятались старинные виллы с садами и террасами. Элиза прожила на полуострове много лет и знала всех местных домовладельцев.

Слева светлые скалы, разрезанные волнами на слоистые жёсткие гребни, спускались к морю всё ниже, пока не окунали разбитые потемневшие головы в белые пузыри прибоя. Иногда прозрачно-зелёная бухточка, протиснувшись между камней, приближалась к самой тропинке, и Элиза с удовольствием смотрела сквозь спокойную воду на донный хаос.

Девушка прошла маяк и свернула на любимую часть побережья — западную. Широкая дорожка превратилась в узкую каменистую тропу, над ней нависли скалы, закутанные в хмельной плющ и дикий виноград. Море провалилось вниз футов на сто, а тропинка запетляла, закачалась, балансируя на самом краю отвесного обрыва.

Впереди показалась спина человека, бредущего в том же направлении, но медленнее, чем Элиза. Мужчина был одет в белую обтягивающую майку и бежевые шорты. Голова непокрытая, коротко острижена бобриком. Человек шёл медленно, о чём-то размышляя, сцепив руки за широкой спиной. Элиза понимала толк в красоте человеческой фигуры и залюбовалась атлетически сложенным незнакомцем.