Чтение онлайн

Корабли землян бились как дьяволы, сбивая сотни хитроумных корабликов, но инопланетных автоматов были тысячи.

Военные силы ООН пытались вычислить командный центр, где отсиживались коварные пришельцы, выставившие вместо себя роботов, — но безуспешно.

Через два месяца человечество было уничтожено, а все очаги сопротивления подавлены.

В обезлюдевшую Солнечную систему не спеша вплыл флот из инопланетных транспортов, прятавшийся в поясе транснептунов.

Пришельцы победили человечество.

— И что вы по этому поводу скажете? — спросила меня стройная высокая женщина, сидящая в кресле справа от меня.

Я фыркнул:

— Никки, это бред и чепуха!

Я с удовольствием звал королеву по имени, как она предложила вчера, при первой встрече. Странным образом обернулся разговор о консультации! В результате я сейчас сижу во флагманском крейсере «Таганай» королевы Гринвич и веду с ней беседы о любимых мною инопланетянах.

И Никки не считает меня сумасшедшим. И не боится потерять свой имидж — она вообще ничего не боится; делает что хочет. Вчера официант, унося после ужина грязную посуду, уронил с полного подноса салфетку. Королева наклонилась, подняла салфетку и положила слуге на поднос, не прекращая невозмутимо беседовать со своими высокими гостями о мировой политике. Зато слуга очень смутился.

Я продолжил:

— Наверняка вы наняли для моделирования этого кретина Вдовиака из Парижского центра.

Никки кивнула:

— В моих институтах не было специалистов нужного профиля, и я обратилась в Европейскую академию наук. Эти два сценария встречи с инопланетянами подготовила именно ЕАН.

— Как вы понимаете, академия сама по себе ничего не готовит, — жёлчно фыркнул я. — Она поручает этим заняться какому-то конкретному специалисту. В Европе на теме инопланетян пасётся только доктор Вдовиак. Его держат в ЕАН, потому что он притащил туда огромный грант от какого-то богача, выросшего на космических играх-стрелялках. Вдовиак клепает свои сценарии именно по компьютерным играм — полагаю, чтобы сделать приятное своему меценату.

— А вы с ним не согласны?

— Только слабоумные могут быть с ним согласны. Его сценарии не выдерживают элементарных вопросов. Зачем планетоид не затормозил раньше и не отправил вперёд свой флот? Почему основой вражеского флота стали неповоротливые и уязвимые линкоры? Я вижу один ответ на эти вопросы: это сделано для того, чтобы в первом сценарии Вдовиака люди могли легко победить инопланетян.

Второй сценарий не менее дурацкий. Вдовиак даже не задумывается: а зачем инопланетянам наши города и здания? Чтобы жить там самим? Межзвёздные путешественники не могут построить себе крышу над головой по вкусу и решили захватить наши спальни, кухни и унитазы? Бред пьяного сумасшедшего.

— Соглашусь с вами. Этот «Прогноз межзвёздного конфликта» тоже вызвал у меня большие сомнения, поэтому я и поручила найти другого специалиста по инопланетянам. И мне нашли именно вас — в последний момент, когда уже я потеряла надежду получить более взвешенное мнение. Спасибо, что согласились полететь со мной так далеко. Вырвать целый месяц из своего расписания — это сложно, я понимаю. Но мне сказали, что вы отказываетесь от гонорара?

Я откашлялся:

— Да, отказываюсь. Лично мне не нужны деньги, но я давно хотел построить модель инопланетной психики на основе компьютерного интеллекта. Если бы вы помогли с этой программой — было бы просто замечательно.

— Ну, это не проблема, я сама заинтересована в такой программе…

— Вы? — удивился я. — С какой стати? И вообще, поясните, зачем вы меня пригласили? Высказать своё мнение по поводу сценариев идиота Вдовиака? И зачем мы летим на Тритон?

— Про Тритон я скажу чуть позже. Да, я хотела узнать ваше мнение об этих сценариях, но ещё мне нужно услышать, что вы сами думаете о возможной стратегии инопланетян при космической экспансии. Для чего они полетят в космос? Что они будут делать с другими цивилизациями при встрече?

Ага, мне предлагается вот так, с ходу, взять и сформулировать основы галактической политики существ, про которых я ничего не знаю. Я поднялся на ноги и зашагал по залу, став похожим на лектора перед классом, хотя в первом ряду перед мной сидела только Никки.

— Философы, высказываясь о космических войнах, обычно несут чушь и лепет в духе фантаста Уэллса: марсиане прилетят и выпьют нашу кровь. Но фокус в том, что цивилизация, освоившая межзвёздные полёты, уже не нуждается в пище или в рабах. Инопланетян могут заинтересовать только две вещи. Первой из них является пригодная для обитания планета, у которой три главных физических параметра: температура, гравитация и атмосфера — находятся в пределах, допустимых для биологии инопланетян.

— Интересно, — сказала Никки. — А что за вторая вещь, которая может заинтересовать инопланетян?

— Мы сами, как пример разумной расы, как новая точка в многомерном пространстве возможных решений биологической эволюции. Интерес представляет и наша культура. Наиболее интересны не научно-технические штучки типа лазеров или ядерных реакторов — они наверняка уже есть у инопланетян, а специфические, этнокультурные достижения: живопись, культура, музыка, литература.

— Зачем им это?

— Для развлечения. Это не так ценно, как новая планета, но немаловажно. Впрочем, я тут не уверен — мы лично можем оказаться ценнее планеты. Возможно, какие-то вещи они не поймут и не оценят, но что-то их обязательно заинтересует — как увлекла бы нас любая инопланетная культура. В конце концов, даже примитивные поделки туземцев вызывают у нас определённый интерес.

— Значит, вы думаете, что человечество сможет заинтересовать технически превосходящих его инопланетян как торговый или культурный партнёр?

— Думаю — да. Особенно если мы сможем сделать инопланетянам подарок в виде координат подходящей для них планеты. Ведь мы лучше знаем свои окрестности космоса. За такой подарок инопланетяне могут поделиться передовыми технологиями.

— Отлично, профессор! А теперь я расскажу вам, зачем мы летим на Тритон…

Тритон был похож на розоватую дыню с нахлобученной шапкой снега. Странные трещины и узорчатые равнины покрывали поверхность этого огромного, размером почти с Луну, спутника Нептуна. Его поверхность из метанового и азотного льда ярко блестела в свете крошечного Солнца. Очень холодный мир с температурой минус двести сорок градусов. Может, поэтому на полярном азотном леднике видны чёрные дымы — наверное, кто-то жжёт костры, чтобы согреться? Шучу, шучу.

Я повернулся к самому Нептуну. Он занимал значительную часть неба и был приятно-синим и однородным. На его диске выделялись лишь атмосферные ураганы, включая «Большое тёмное пятно» — тёмно-синий вихрь-долгожитель, обрамлённый белыми облаками. Я попытался рассмотреть знаменитые разорванные кольца Нептуна, но мне не повезло — глазом я их не нашёл. Надо на обратном пути устроиться поближе к телескопу — или заранее попросить навести его на кольца и послать изображение на мой экран.

До сих пор не могу поверить, что я попал в систему Нептуна и вижу самую дальнюю планету Солнечной системы своими глазами.