Чтение онлайн

Надо же?! Опять началось! Надо встать и записать! А так не хочется вставать и пробуждаться от такого сладкого до этого сна! – роились в его голове противоречивые мысли.

Но поэт заставил себя подняться и выйти на кухню. Всё ещё пребывая в каком-то сомнамбулическом состоянии, он включил свет, достал листки бумаги и чёрную гелиевую ручку, и стал записывать пришедшее в голову.

Что интересно, появление этого странного голоса и его человеческое обличие совершенно не удивили Платона, были восприняты им, как само собой разумеющееся, естественное. И Платон сам на себя удивился за это.

Тем временем строчки сами собой текли, образуя четверостишия. Записав очередные из них, Платон ложился, но почти тут же вставал от навязчивого и снова шёл на кухню записывать, кое-что по пути забывая. И так продолжалось несколько раз. Наконец он почти проснулся и решил посидеть за столом подольше, как бы вымучивая из своего подсознания, ещё им не выданное, но уже созревшее. Мысли стали стройнее и логичнее. В результате родились, одно из другого вытекающих, два стихотворения.

Платон решил первое стихотворение назвать «Ночное озарение», и под общим названием «Дилогия о Победе» объединить его со вторым стихотворением.

Вскоре, недолго думая, Платон отправил их по электронной почте в редакции газет «Литературная газета» и «Красная звезда».

А светлым утром началась Пасха. Проснувшись, Платон увидел на столе крем «Ксения» и опять подумал об очередном странном совпадении.

Он не стал рассказывать о происшедшем ночью жене, сразу окунувшись в её праздничную стряпню. В этот раз Платон ощутил необыкновенное, ранее им неощущаемое чувство праздника и внутреннего удовлетворения, словно от выполненного долга. Он даже начал шутить по поводу невольно увиденного по телевидению старого фильма «Сказка о царе Салтане»:

– «А куда царевна-лебедь дела свои пёрья? И почему она в трусах? Так у лебледей не принято!».

– «Запиши это в роман!» – откликнулась Ксения.

– «Зачем?».

– «Чтоб люди смеялись до колик и умерли бы от смеха!».

– «Так чтоб от смеха умереть, нужна его эскалация, смех за смехом!» – объяснил писатель-юморист

– «Так у тебя, наверно, так и есть?!» – не без оснований предположила жена.

Вскоре Платона поздравили по телефону с Пасхой:

– «Иисус воскреси!».

– «Что-о!? Опять?! Это кто ж его всё время убивает?!» – не успел он спуститься на землю, оставшись на прежней ноте.

В понедельник выздоровевший Платон вышел на работу, предварительно утром с удовольствием поплавав в соседнем с домом бассейне, и слегка подсадив горло. На работу он пришёл вовремя, в прямом и переносном смыслах, так как после обеда Алексей уже привёз коробки и настоящий аврал начался. А вечером Платон закрыл больничный.

Следующие вечера они с Ксенией ездили в высотку на Котельнической и помогали Варваре с Егором наводить порядок в квартире. Мужчины передвигали мебель, кое-где что-то прибивали и перевешивали, кое-что циклевали, шпаклевали и подкрашивали. Уже поздними вечерами свояки совместно ужинали, предвкушая скорую встречу с Вячеславом.

А в четверг Надежда традиционно угостила коллектив по случаю дня рождения своего сына Алексея, на этот раз двадцатилетия.

– «Платон! Ну, как тебе шампанское? По-моему, хорошее!».

Платон, отпив глоток, поморщился, и, не потакая в этот раз начальствующей дуре, ответил ей:

– «Да-а! Говно самое настоящее! По тому, как его Лёшка тихо, без хлопка открыл, уже было ясно – дрожжевой напиток от… чирьев, в общем, Сульфурйод!».

Через минуты начальница попыталась взять реванш у пересмешника:

– «Ну, ты, наверно, коньяк пить не будешь!».

– «Нет! Пора идти работать!» – не дал он ей этого, доставив удовольствие в другом – в своём отношении к срочной работе.

Так что до конца недели Платон трудился ударно, хотя от чего-то получил неожиданное расстройство желудка.

С приведением в порядок старой квартиры в высотке, великолепная в своём порыве, четвёрка без спешки управилась за неделю. И к 10 апреля всё было готово для приёма долгожданного гостя, который опять задерживался, но на этот раз по причине, ставшей всем понятной чуть позже.

Не по календарю тёплая и сухая погода позволяла раньше открыть и дачный сезон. Но Платон решил пока не суетиться, а продолжить теперь давно обещанные Ксении домашние ремонты, пока в частности в прихожей.

Для начала ему предстояло отремонтировать некогда залитую и заплесневевшую стену, в том числе в стенном шкафу.

Именно в субботу, во время обдирания стены от ветхих обоев и обсыпающейся штукатурки Платон услышал о гибели под Смоленском самолёта президента Польши Леха Качиньского вместе со всей представительной делегацией, направлявшейся в Катынь.

Анализ последующей информации утвердил Платона и Ксению во мнении о виновности в этом самого президента Польши.

– «Бог шельму пометил! «Довывёртывался» он со своей Катынью!» – подвёл итог трагедии писатель.

И напоследок, даже уходя на тот свет, недруг России Качиньский всё-таки подкинул нам подлянку! Самолёт оказался нашего производства, упал на нашей территории, причём в субботу. Да и траур объявили на праздничный день, испортив в этот раз и День космонавтики!? – молча, сокрушался Платон.

Однако эта трагедия и вклад российского руководства в расследование и ликвидацию её последствий, а также сочувствие простых граждан, в частности москвичей, должны были сыграть и примиряющую, консолидирующую, сплачивающую роль в отношениях между историческими соседями, двумя славянскими народами! – пришёл к выводу историк, чьи генеалогические корни по отцовской линии как раз и произрастали с территории теперешней восточной Польши.