Чтение онлайн

— А сейчас как ты себя чувствуешь? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал равнодушно.

— В норме. Но рядом с тобой тепло, как будто солнце светит прямо в душу, — ответил он.

— А мне жарко! — воскликнула я, и потянулась к регулятору кондиционера. — Солнце с моей стороны.

Он молча улыбнулся, своей фирменной улыбкой от уха до уха, которую я обожала. Тяжелая беседа легла на нас невидимым грузом. Было бы проще, если бы он всегда улыбался, а я улыбалась бы ему в ответ.

— Пора ехать, — с грустью проговорил он.

Я взглянула на навигатор. Дима был прав, нам нужно было ехать. Мы потратили много времени на разговоры, но я ни о чем не жалела. Сейчас мне было легко и комфортно находиться рядом с ним.

Машина тронулась. Проехав несколько перекрестков, Дима заговорил привычным, строгим голосом

— Слушай внимательно. Сегодня вторник, а значит, твоя мама скорее всего дома. Твой отец на работе. Ему повезло — недавно ему предложили высокооплачиваемую должность в госструктурах. Наше руководство считает его важным объектом, который должен находиться под присмотром. Твоя сестра живет и работает в учебной части. За квартирой следят несколько человек: соседка напротив, дворник во дворе. Квартира прослушивается, телефоны отслеживаются. Не простая ситуация…

— И что мы будем делать? — спросила я.

— Надо как-то заставить твою маму выйти на улицу. Лучше всего поговорить в машине, на стоянке какого-нибудь крупного магазина. Пока вы общаетесь, я бы мог сходить в магазин, взяв ее карту и телефон. Так бы не возникло никаких подозрений. Но как заставить ее выйти из дома, не привлекая лишнего внимания? Ты можешь на расстоянии призвать ее или приказать ей?

— Нет. Ментальное воздействие производится вблизи.

— Тогда надо действовать через ее подругу или знакомую. Знаешь кого-нибудь? С кем твоя мама общается? Надо чтобы кто-то позвонил ей и позвал сходить в магазин.

— Я даже не знаю, — растерялась я. Но потом вспомнила про Екатерину Николаевну. В прошлом мамина начальница и очень уважаемая ею женщина. Если она позвонит и позовет прогуляться, мама точно не откажется. Живет она рядом, на соседней улице.

— Есть одна женщина. Живет рядом. Я помню ее подъезд и расположение квартиры, но совершенно забыла, какой этаж.

— Сколько этажей в доме? — уточнил Дима.

— Девять или десять, — ответила я.

— Значит, пообщаемся с соседями. Первый и последний этаж отметаем?

— Да. Второй тоже нет. Мы всегда поднимались на лифте.

— Тогда начнем с пятого. Какая улица и номер дома? — спросил он.

— Не помню. Сориентируюсь около дома.

— У дома нельзя. Дворник может заметить. Остановимся немного в стороне, — предупредил Дима.

— Хорошо. Это не проблема, — согласилась я.

Дальше все завертелось очень динамично. Дом маминой начальницы я нашла быстро. В моем районе ничего не изменилось. Постучавшись в первую дверь на пятом этаже, мы попали к очень разговорчивой бабушке. Дима на ходу придумал трогательную историю, почему он разыскивает Екатерину Николаевну. Бабушка прониклась и объяснила, где нам найти нужную дверь. Оказалось, что квартира маминой знакомой находится на седьмом этаже.

Дверь открыла хозяйка квартиры. Она очень постарела за эти годы. На секунду я испугалась, как быстро течет время и все ли в порядке у моей мамы?

— Кира? Это ты? — спросила Екатерина Николаевна.

— Да, — улыбнулась я. А потом собралась и проговорила четко, направляя на нее поток своих глий:

— Вы меня не видели. Вы хотите позвонить Вере Камелиной и позвать ее сходить в магазин за продуктами.

Женщина похлопала глазами и, проговорив: «Мне надо позвонить», закрыла входную дверь прямо перед моим носом. Мы с Димой переглянулись и бросились вниз по лестнице. Нужно было успеть добежать до моего дома и перехватить маму.

— Надо было название магазина проговорить, — сказал Суворов набегу.

— Я не знаю, где они сейчас продукты покупают. Раньше надо было подсказать, — возмутилась я.

Мы добежали до площадки, откуда открывался хороший обзор на интересующий нас подъезд. Дворника у дома не наблюдалось. Возможно, человек решил отдохнуть и поесть, ведь было обеденное время.

Вскоре я увидела, как мама вышла из подъезда. Удивительно, но она совсем не изменилась. Даже одежду эту я помнила, ее любимый костюм. Внутри меня были смешанные чувства: любовь и чудесные воспоминания детства, а также потоки ненависти с ее стороны, которые обрушились на меня в последние годы. Я повторяла себе, что мама это делала не по собственной воле, ее заставили меня возненавидеть.

— Ты очень похожа на мать, — заметил Дима.

— Да, я знаю, — грустно ответила я.

— Иди за ней, а я поеду на машине. У магазина избавься от подруги и отведи маму на стоянку, — скомандовал он.

— Избавиться? — испугалась я.

— Даже спрашивать не хочу, о чем ты сейчас подумала, — рассмеялся Дима. — Просто скажи, что магазин закрыт. Пусть домой возвращается.

— Не смешно. Я сильно нервничаю, — призналась я.

Суворов положил руку мне на плечо и несильно сжал его.

— Сосредоточься. Все идет хорошо. Сейчас ты встретишься с мамой и снимешь с нее колдовство.

— Колдовство? — переспросила я.

— Ну а как еще это назвать? — спросил Суворов и, отпустив мое плечо, аккуратно подтолкнул в сторону. — Следуй за ней. Включи телефон и делай вид, что просматриваешь сообщения. Я в машину. Постараюсь не потерять вас из виду.

Я очень нервничала. Меня буквально трясло, и приходилось вытирать потные руки об джинсы каждую минуту. Я видела, как мама встретилась с Екатериной Николаевной на перекрестке, и, взявшись под руки, они направились дальше. Мне нельзя было подходить близко, так как я не знала, какая будет реакция у мамы, когда она меня заметит. Но в какой-то момент светофор переключался очень долго, и я дошла до объекта своего наблюдения. К счастью, женщины болтали о чем-то, не замечая ничего вокруг. Я стояла за мамой, с удивлением наблюдая за ней и ее подругой. Мои глаза видели глии над их головами. Над Екатериной Николаевной бушевал миниатюрный смерч из моих черных глий. У мамы все было иначе — глии поблекли и кружились медленно по траектории восьмерки, словно волны. Эд-вар рассказывал, что ментальное воздействие со временем ослабевает. В Этнагаре даже есть специалисты, которые могут точно определить, когда, кем и сколько раз было применено воздействие. Я ничего этого не умела, поскольку тренировала эту способность только на животных. Там все было проще: животные выполняли команды, и эт-глии исчезали.

Загорелся зеленый сигнал светофора, и женщины двинулись по пешеходному переходу. Впереди я заметила большой продуктовый магазин. Они направлялись именно туда. Подходя к магазину, я направила глии в затылок Екатерины Николаевны, проговорив:

— Возвращайтесь домой. Вы забыли деньги.

Женщина остановилась и ахнула. Схватившись за голову, она развернулась и побежала в сторону дома. Мама, с удивлением наблюдая за ней, заметила меня. Секунда, узнавание, шок.

— Нам надо поговорить, — сказала я, не используя глии. Мне хотелось понять, что сейчас происходит в ее голове.

— Кира! О Господи! Где ты была все это время? Мы с отцом пытались тебя найти, но телефон отключен. Ты больше не живешь с Андреем? Где ты была? — мама, со слезами на глазах, крепко обняла меня. Я стояла, не шелохнувшись, не понимая, что происходит, а мама рыдала мне в ухо. В этот же момент подошел Суворов и начал уводить нас в сторону, строго говоря:

— Отходим! Не стоим у входа. Мешаете клиентам магазина.

Я повела маму к машине. Дима забрал ее карту и телефон и ушел в магазин. Мама не сопротивлялась, делала все, что я просила. Оставшись наедине, она схватила меня за руку и, с ужасом в глазах, спросила: