Чтение онлайн

После завершения работ по укладке стены пленных отпустили. Пусть порадуют начальство! А сами приступили к оборудованию позиций: устанавливали проволочное заграждение, разложили спираль Бруно, оборудовали несколько дополнительных дзотов, прорыли ходы сообщения, расчистили окончательно все сектора обстрела. Занимались этим 10 дней, затем появились долгожданные гости, и Галипольская земля приняла новую кровь. Войска были выстроены в боевой порядок, они развернулись и пошли на приступ. Не доходя двухсот метров до линии заграждений, они остановились и в этот момент их накрыли миномёты и шрапнель 127мм снарядов с кораблей. Затем вперед выдвинулись БТР, и войска султана побежали, даже не увидев противника. К такому бою турецкие войска оказались не готовы. А в крепости полным ходом шли работы по укрытию цистерн с топливом для танков и бронемашин. В течение полумесяца все работы были выполнены. Разведка произведена, расчищена дорога к следующей крепости: Килитбахир Калеси. Эта крепость не чета Седдурской! Толщина стен до 6 метров у трех башен цитадели и 4 метра у южной башни. Строили её ещё византийцы, но и турки значительно её укрепили. Хорошо еще, что Есиабадские форты не успели переделать, их уже немцы проектировали. Но, крепость большая! Просто огромная! Вышли на прямую наводку, и САУ начали обстрел западных ворот. Камень, и поддается плохо, но ворота пробили, и туда пошёл танк. Два других его прикрывали. Интересно, зачем они такие большие ворота делали? Танк выбил решётку и вслед за ним туда ворвались БТР, сметая со стен лучников и янычар. Они начали отходить к цитадели. А САУ уже пристреливались к амбразурам южной башни. Наконец, попали! И внутри башни раздался мощнейший взрыв! Видимо, взорвался порох. А миномётчики из-за стен начали обстрел цитадели, в том числе и дымовыми минами. После того, как в цитадель попали сигнальные мины, дающие ярко-оранжевый, довольно сильно пахнущий, дым, из крепости выскочили все! Открыли ворота и сыпанули кто куда! Правда, с другого берега начала палить другая крепость, но, дистанция была слишком велика, чтобы представлять хоть какую-нибудь угрозу. Крепость была взята.

Отсюда начиналась знаменитая 'Цепь', перегораживающая пролив, изобретённая еще в Византии. Её обложили толовыми шашками, отошли подальше и подорвали. Остаток цепи на барабане с такой силой ударил по противоположной стене, что она треснула! Механизм привода разобрали и сбросили в море. Теперь, даже если по каким-то причинам уйдем из крепости, пролив будет не закрыть! Беспокоящий огонь из соседней Кименлик Калеси надоел! Артиллеристы втащили на стены две 57-мм пушки, нашли качественные места для установки, пристрелялись по дистанции и открыли беглый снайперский огонь осколочными снарядами по амбразурам и орудиям противника. Тут до турок на том берегу дошло, что у противника артиллерия более мощная и точная. И снаряд летит туда, куда его послали, а не на деревню дедушке. Огонь прекратился, появились флаги, призывающие к переговорам. Наши орудия стрельбу прекратили. От крепости отошла гребная галера, пересекла пролив, и на берег с неё сошло три человека в высоких тюрбанах. В центре шел невысокий круглоглазый усатый молодой человек, лет тридцати. У него был самый высокий тюрбан, скрученный из белого атласа, скреплённый двумя золотыми пряжками. Белая рубашка была покрыта золотым шитьём. Халат тоже покрыт золотом. Дмитрий вздохнул, опустив бинокль, и попросил достать новый тао, где Ягуара и Шоло огибал золотой питон. Весила эта 'брошка' 7 кило, вместе с цепью.

– Пойдём пиписьками меряться!
– позвал он Гонсалеса. Взяли с собой горниста, и вышли из ворот крепости. Снайпера разобрали все цели на галере, во избежание провокаций.

Горнист протрубил 'Захождение', процедура началась с выяснения: на каком языке кто говорит. Кто посмел потревожить великих баязидов, сотрясающих Вселенную. Молодой человек представился шехзаде Селимом, наместником оттоманского султана на Балканах.

– Король Канарии, Папской области и Ливонии Дмитрий. Иду наказать хана Гирея за то, что слово не держит и вечный мир нарушает с царём Иваном. А тут какой-то дурак цепь протянул.

Имя Дмитрия, видимо, было известно Селиму.

– Ты - потрясатель крепостей?

– Да, меня и так называют. Этот полуостров и остров Лемнос теперь мои. Крепость у входа называется форт Татьяна, а это - форт Олора. Я их решил своим женам подарить.
– требовалось подзадорить наследника империи, и немного протянуть время. От причала в Седдуре уже отошли эсминцы и набирают полный ход.

– Мой великий отец уже послал сюда двести кораблей, которые сметут в пыль эти крепости! Так что, не спеши переименовывать, Дмитрий. Прах и тлен ожидает тех, кто посмеет поднять руку на великое воинство Оттоманское.

– То есть, мира и добрососедства ты не хочешь, желаешь в войнушку поиграть? Так?

– Да, так! Мы никогда не будем жить в мире с носителями Креста!

– Ты где-нибудь видишь крест? Наш символ - звезда! Ладно, ступай, жди своих кораблей, которые сметут мои крепости!
– Дмитрий развернулся и пошел к стене крепости, подальше от воды. Он точно знал, что сейчас произойдёт. Селим направился к галере. Немного не доходя до нее, он остановился, глядя на юг. Из-за мыса выскочили два, идущих на полной скорости, эсминца, которые пронеслись мимо, свистя низким басом турбин и поднимая высокий столб воды за кормой. Они прошли в полутора кабельтовых от крепости и места, где стояла галера, и ушли в Мраморное море, навстречу флоту султана. Огромные длинные волны достигли берега и выбросили галеру на берег, переломив её пополам. Селима тоже сбила волна, его тюрбан унесло, и он лежал, уцепившись за швартовную стойку, блестя выбритой головой. Дмитрий обернулся и прокричал:

– С легким паром, кызболя!

Через четыре дня мимо крепости пронесло обгорелые обломки некогда великого флота.

Прошло ещё три недели. Успели поправить стену, привезли новые ворота. Продезинфицировали крепость, пришлось и дезинсекцию делать, уж больно много клопов было! Тут на противоположном берегу опять запели зурны, забили барабаны, появилось много знамен. От берега отошла очередная галера. Так и так, дескать, султан Баязид II просит в гости Дмитрия.

– Передайте Султану, что победителю не пристало в гости ездить. Желает переговоров, мы примем его в крепости Олора.

Через два дня опять зурны, от берега отвалил целый флот. С десяток различных кораблей, один из которых весь был украшен коврами, флагами и тому подобное. Султана вынесли на специальных носилках, окружили янычарами и понесли к входу в крепость. Впереди бежали слуги, неся ковры и подушки.

Во дворе крепости его ждал Дмитрий. Султана уложили на подушки. Он проделал какое-то сложное движение рукой, и что-то сказал. Его слова перевел визирь.

– О высокочтимый король Димитрий, Великий султан Оттоманской империи приветствует тебя и желает многих лет жизни.

Дмитрий, который сидел на кресле напротив, мотнул головой и сказал Гонсалесу, что и ему передай многие лета. Гонсалес перевел. Султан махнул рукой и все его окружение, почтительно пятясь, и кланяясь, отошло метров на двадцать-тридцать. Султан обернулся, и, убедившись, что все далеко, кроме одного визиря-толмача, сказал:

– Я пришёл говорить о мире, король Дмитрий. Чего ты хочешь?
– его лицо, испещрённое оспинами, излучало недовольство, но, выхода у него не было.

– Румели, Анадолу и Кименлик, миллион талеров и мирный договор. Плюс, ты не мешаешь мне разобраться с Гиреем. Пушки из крепостей можешь забрать, они мне не нужны.

Султан закатил глаза!

– Нет, если не хочешь добром, так я их сам заберу! Как здоровье Селима? Не простыл?

– Селим умер. Он опозорил мой род. Правитель, который не может оценить силу противника, не может быть правителем.
– было видно, что султан хочет встать и походить, но этикет не позволял ему это сделать.

– Хорошо, король Димитрий. Будь по-твоему, и да будет мир между нами!
– он поднял руку и щелкнул пальцами. Что-то сказал подбежавшему визирю.
– Я приказал готовить пир во славу нашего договора.

Дмитрий, тоже, подозвал ординарца и распорядился принести еды, напитки и фрукты. Султан надеялся, что ему удастся собрать достаточное количество сил со временем, чтобы вернуть потом свои крепости. Принесли шашлык, плов, сладкий перец, мед, вино, джин, текилу, фрукты, много различных варений, жареные и свежие помидоры, картофель. Всё подано на красивом фарфоре из адмиральского сервиза. Китай! Султан с восторгом смотрел на тончайшую работу мастеров из Гонконга. А к крепости подошёл 'Петрозаводск', самый большой из кораблей поселенцев, и остальные корабли. Где-то через час, Дмитрий спросил султана, не желает ли тот посмотреть на парад его флота? Султан утвердительно покачал головой. Его вынесли на стену. Увидев 11 кораблей, которые шли без парусов, султан не выдержал и вскочил на ноги! И тут прогремел салют из всех пушек и в небо взлетели осветительные ракеты. Залпы гремели каждые пять секунд. Двадцать выстрелов в минуту! Расчёты были натренированы до предела! Две минуты грохотал салют, затем корабли развернулись все вдруг, и легли на обратный курс. Султан подошёл к Дмитрию и что-то сказал. Гонсалес перевел слова визиря:

– Меня предупреждали, что ты - человек, дружащий с самим Иблисом!

– Нет, султан, я дружу с теми, с кем дружу. И предпочитаю мир любой войне.

– Ты мудр, не по годам, король Димитрий! Но, ты - опасный человек!

– Со мной проще не ссориться!
– улыбнулся Дмитрий, и протянул руку султану. Тот несколько секунд подумал, и пожал её.

– Можешь поступать с Гиреем, как сочтёшь нужным.
– обронил султан, садясь обратно на носилки. Он покинул пир, и ушел на противоположный берег со всей свитой. Договор подписали через три дня, в течение которых, три визиря носились туда-сюда через пролив. Затем турки начали эвакуацию орудий из крепости Кименлик.