Чтение онлайн

— Так вот откуда этот гад взялся! — проворчал Лаи. — Идем, разберемся. — позвал он варварку.

Босой юноша одетый в гостиничный халат и с вонючим шлепанцем в руке, и девочка в таком же халате и тёплых тапках — вошли в кабак. В столь поздний, а быть может уже ранний час, в зале питейного заведения было почти пусто. Кроме Трицитианы присутствовал лишь один посетитель — очень большой чернокожий мужчина. Незнакомец был одет в пестрый разноцветный стеганый халат по Фельдбонской моде и, сильно сгорбившись, сидел в дальнем углу зала.

Арт-три заняла место у стойки. Рядом с женщиной стояла пузатая бутылка из темного стекла. Еще две такие же бутылки, уже пустые, валялись на полу.

Аргилай бесшумно приблизился и присел на высокий стульчик с одной стороны от наемницы. Лиса устроилась на такой же стульчик, с другой стороны.

— Ты как? — участливо спросил юноша.

Трицитиана не ответила. Казалось она вообще не заметила, что кто-то к ней обратился.

— Поблизости нет фонтанов. — разочарованно сообщила варварка. — Макать некуда.

Лаи взял бутылку и понюхал горлышко. Пахло кислятиной. Отхлебнул, скривился. Поставил обратно.

— Я так боюсь… — внезапно произнесла Трица, заплетающимся языком. — Так боюсь.

— Все будет хорошо. — пообещал Аргилай, совершенно не зная, что еще сказать в такой ситуации. Он впервые видел свою наставницу настолько пьяной и от того становилось жутко. Арт-три всегда казалась юноше каменной, непробиваемой, несокрушимой. Но оказалось прочности Трицитианы имеется предел. Сейчас перед Лаи сидела не гордая, мудрая и сильная воительница, а обычная отчаявшаяся женщина в слезах.

— Я боюсь, что Искры нет в живых. — плаксиво пожаловалась наёмница. — Я чувствую это. Чувствую, но не хочу верить.

— Если это так, то мы найдем ее убийцу и отомстим! — заверил юноша.

— А как? — спросила Трица, дохнув на собеседника перегаром. — Нет никаких зацепок. Вообще никаких. Марк ее не трогал, у него семья, Тип-топ не при делах, а Пьер… — она разочарованно махнула рукой и принялась шарить по барной стойке в поисках бутылки.

— Я уверен, что как минимум один из них врет. Надо еще раз с ними поговорить!

— Надо поговорит, да… — пробормотала женщина и надолго приложилась к горлышку бутылки, жадно поглощая содержимое. Закончив пить, она попыталась вытереть рукавом вино, растекшееся по подбородку, но промазала и попала себе по носу. — Вот сейчас и пойдем! И поговорим! С каждым! Как следует! — уверенно заявила она, заплетающимся языком и икнула.

Аргилай осторожно вынул из трясущихся рук воительницы бутылку и поставил на стол.

— Не сейчас, а завтра. — юноша попытался успокоить собеседницу. — Тебе нужно проспаться. Ты вообще никакая сейчас. Ты с винища можешь такого наворотить.

— Кто свинище? — угрожающе зарычала Трица, вперившись в Лаи пьяными злыми глазами. — Я свинище?

— Я свинище, — примиряюще поднял руки Лаи. — А ты фиалка! Только в попу пьяная… — добавил он себе под нос.

Вспышка ярости моментально угасла. Новоявленная фиалка вновь приложилась к бутылке. Затем икнула и, с трудом ворочая языком, выдала:

— Знаешь, как я с Искоркой познакомилась? А, не знаешь! Я тогда впервые прибыла в Грейсван. С рекомендательным письмом! Поддельным конечно. Иначе в город не попасть. Все монеты растаяли за пару дней, ну ты видел какие тут цены. Пришлось искать работу. А что я умею? Только драться. Толстосум один искал охрану. Я рискнула наняться. Просто так конечно не взяли, пришлось доказывать, что достойна. — женщина показала собеседнику свои кулаки. — Взяли! Прикинь? Наниматель — известный в городе богатей, меценат. На вид отличный дядька — воспитанный, вежливый, веселый, с прислугой не важничал, платил достойно. И детей любил. Приюты для сироток строил по всему городу, учителей находил, грамоте сироток учил. Еще страсть у него была к музыке. В каждом приюте организовывал хор из самых талантливых воспитанников. А чтобы расходы покрыть — регулярно проводил благотворительные музыкальные вечера. Я с напарником частенько у дверей стражу несла, пока толстосумы детским пением наслаждались. Красиво сиротки пели, проникновенно… Как сейчас помню! — Трицитиана промычала какую-то совершенно непознаваемую мелодию без слов. Аргилай, всеми силами, постарался не подать виду, как жуткий фальшь режет его слух. — И вот стоим мы у дверей, хор слушаем, ожидаем, когда эта благодельня закончится, чтобы, богатея нашего до дома проводить. И тут раз — двое в черных костюмах. Напарника моего сразу из арбалета уложили. Я от стрелы увернулась и с одним из негодяев схватилась. Первого скрутила, а второй в меня из арбалета целит. Я этой падлой прикрылась, нож ему к горлу приставила и ору: бросай мол арбалет, тварь, а то я другу твоему улыбку на шее вырежу. А второй негодяй мне в ответ: ты, говорит, вообще сердце имеешь, ночью спать можешь после этих ваших благотворительных вечеров? И, что удивительно, женским голосом говорит, со страстью, искренни. Я призадумалась, ситуация нестандартная. Обдурить меня хотят, что ли? А женщина маску снимает, арбалет в пол опускает и продолжает: ты, мол, вообще в курсе, что за этой дверью происходит? Тут меня сомнения взяли. Я, все так же прикрываясь вторым бойцом, к двери подошла, приоткрыла и в щелочку заглянула. Никогда себе такого не позволяла, исправно службу несла, а вот тут что-то дернуло меня. Заглянула и поняла, что зря раньше не заглядывала. На сцене хор детишек поет, проникновенно, чувственно… Вот только голые все. А в зале так вообще форменное злодеяние. Не знала, что люди на такое способны. Даже варвары так с детьми не поступают. — арт-три закрыла лицо руками и покачала головой. — Я себя контролировать перестала, ярость глаза затмила. Как в дверь влетела не помню, как убивала не помню. Очнулась уже посреди зала вся чужой кровью перемазана. Кругом трупы богатеев лежат, а Искра с Хедшотом детей из приюта выводят, на телеги грузят, да загород отправляют. Вот тогда я и познакомилась с Искоркой. Вступила в гильдию Городских Стрелков. Мне же больше ничего не оставалось, после того, как я нанимателя своего грохнула. Приют мы сожгли, чтобы бойню скрыть. А сиротки меня за тот поступок Феей прозвали, Огненной Феей, как та — из сказок, что злодеев убивает. Вот так и прилипло с чужой кровью — до сих пор не отмоюсь.

Пока Трицитиана вела свой рассказ в кабак ввалились трое выпивох самой лихой наружности. Мужчины явно, что-то весело отмечали и потому совершенно не заботясь о спящих в столь поздний час, ржали во весь голос и самозабвенно горланили:

— В кабак припортовый с парнями пришли,

— Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

— Пенного выпить, размять кулаки,

— Йо-хей-йо-хей-йо-хоооу!

Но заметив у стойки арт-три, выпивохи примолкли, взяли кувшин пива и теперь тихонько переговариваясь, цедили свой солодовый напиток за ближайшим столиком. На Трицу они поглядывали откровенно враждебно.

— Ты поступила правильно! — с искренним восхищением произнес Аргилай, когда горлопаны заткнулись.

— А… — махнула рукой пьяная женщина. — Это Искра правильно поступила. Она с товарищами тогда очень рисковала, чтобы детей освободить. А я дура столько вечеров у той двери провела и ни разу заглянуть не решилась. Все хор слушала. До сих пор себе простить не могу.

— А не Огненная ли это Фея? — нагло ухмыляясь, спросил один из трех явившихся в кабак выпивох. Мужчина оставил своих товарищей за столом и теперь медленно шел по направлению в барной стойке, где расположились Трица, Лаи и Лиса.

— Ты обознался. — буркнула Трицитиана, мрачно поглядывая исподлобья.

— Да точно она, век воли не видать — Фея это! — крикнул один из мужчины, оставшихся за столом.

— Фея ты, Фея. — мрачнея, произнес подошедший. — Я вашего брата из гильдии за версту чую. От вас кровью воняет и мочой.

— Это кот в тапок. — попытался оправдаться Аргилай, но его реплику проигнорировали.

— Дерьмоеды трусливые, — брызгая слюнями, зарычал незнакомец. — Друга моего порешили, твари!

— Не знаю я ни тебя, ни твоего друга, — устало вздохнула Трицитиана, заглядывая в горлышко бутылки. — Иди своей дорогой.

— А я тебя знаю! И подругу твою Искру блудливую знаю. Шлюхи Грейсванские!

— Цыц, шваль! — рявкнула Трицитиана, багровея. — Закупорься!

— Порежь ее Бык! — крикнули от стола группы поддержки. — Вскрой брюхо, как Хедшоту!

Мужчина, названный Быком, выхватил из-за голенища сапога заточку и пригнувшись в позу уличного бойца пошел вперед. Трицитиана ловко подбросила бутылку, поймала ее за горлышко и со звоном приложила донышко сосуда об барную стойку. Арт-три медленно поднялась навстречу противнику, вооруженная самым популярным оружием кабацких потасовок — розочкой.

Аргилай и Лиса с хитрыми улыбками переглянулись — похоже намечалась неплохая драчка и они оба знали, кто выйдет победителем из этого сражения. Наемница наконец нашла, как выпустить пар и на ком отыграться.

— Знаешь меня… — фыркнула женщина, сильно покачиваясь. — А нихрена ты меня не знаешь. Я Трицитиана дочь арт-три, известная как Огненная Фея! — с этими гордыми словами Трицитиана дочь арт-три, известная как Огненная Фея сделала шаг вперед, оступилась и с грохотом упала на пол в глубокий алкогольный обморок.