Чтение онлайн

– Вот ещё, - по-мальчишески фыркнул Младший, протягивая инструмент Солу, - и кроме этого ещё есть столько интересного.

– Оставь себе, - сказал Сол, - после такого я вряд ли смогу играть на ней.

– Ещё как сможешь. Это ведь твой приз.

– Разве я не могу сделать тебе подарок.

– Не можешь, потому что я этого не желаю и просто не могу принять.
– Мальчишка почти умоляюще посмотрел на меня, - Вик, можем мы прямо сейчас улететь на "Иглу", я очень тебя прошу, пожалуйста.

Отказать я ему не мог. Я понял, что внутри у него накопилось столько, что без того, чтобы излить душу, ему не обойтись. А говорить об этом в присутствии Сола он не сможет. Даже в Серёжкином присутствии. Серёжка об этом догадался и сказал, что останется на ночь у Сола и Ос.

Уже когда мы вышли из дома, я спросил:

– На дисколёте полетим, или пешком пойдём?

– А разве пешком можно. Далеко ведь.

– "Игла" сейчас в Гэзде. Конечно не совсем рядом, но за пару часов дойдём.

– Тогда, конечно, лучше пешком.

– Как пожелаешь. Вперёд и с песней.

– Песни не надо, - усмехнулся он.

Когда мы уже покинули посёлок, я спросил:

– Не хочешь говорить при Соле?

– Ага, он ничего не понимает.

– Он представляется мне вполне разумным человеком.

– Да я не о том.

– А о чём?

– Он меня не понимает, и не хочет понять.

– Поясни.

– Ну… не знаю, как пояснить… Он считает, что если человек умеет играть музыку, он просто обязан это делать.

– А ты так не считаешь?

– Конечно, нет… Вик, можно об этом потом поговорить, на "Игле", ну, Вик.

– Ладно, как хочешь. На "Игле", так на "Игле".

Большую часть пути мы прошли по городу. Сначала молча, потом разговорились. Младший вытянул из меня рассказ о том Гэзде, каким он был во времена последней латянской войны. Я рассказал всю правду, ничуть не преуменьшая всех тех ужасов, что творились в этом городе.

Мы рассматривали город, обсуждали увиденное, сравнивали с теми земными городами, которых никогда не видели собственными глазами, но которые помнили.

"Игла" стояла в непосредственной близости от города. Это было расчищенное место. Скорее всего, оно было подготовлено для какого-то ещё не начавшегося строительства. Поверхность под кораблём была прочной и каменистой. Диски опор углубились в неё незначительно.

Латяне настаивали на том, чтобы площадка со звездолётом была оцеплена. Но тогда я убедил их этого не делать. Корабль сам по себе практически неприступен. Пусть люди посмотрят на него вблизи, прикоснутся собственными руками к инопланетной машине. Все, кто этого хочет. Сейчас же это воздвигло перед нами преграду в виде многотысячной толпы.

– Похоже на то, что влипли, - улыбнулся я, - надо было на дисколёте сюда добираться.

– Мы бы тогда город не посмотрели и не поговорили. Просочимся, нас и не узнают, в сумерках-то.

Прожектора на корабле не были включены. Светились только габаритные огни, но зато с максимальной яркостью. Нам и в самом деле удалось затеряться в толпе и протиснуться к лифтовой опоре. Конечно, когда мы открыли лифт, нас узнали, но для них было уже поздно.

– Почему так людно?

– Хотят посмотреть на звездолёт, прикоснуться, потрогать. Наверно для них это интересно. Разве тебе было не интересно в первый раз потрогать собственными руками звездолёт?

– Конечно, интересно… Но тут ведь взрослые люди.

– А какая в сущности разница, - улыбнулся я.
– Куда пойдём для разговора? В кают-компанию?

– Лучше в рубку. Кают-компания расслабляет, а рубка настраивает на серьёзный лад.

Я улыбнулся столь серьёзному тону Младшего:

– Пойдём.

Рэй объявился тогда, когда мы уже были в рубке. Он появился в продолжении рубки в совершенно несерьёзном виде, словно мальчишка, только что вернувшийся с прогулки на речку:

– Ага, появились раньше назначенного. Собираетесь серьёзно поговорить?

– Ты даже не интересуешься, о чём?

– А я и так знаю, премного наслышан. Информация распространяется со скоростью света.

– И что ты об этом думаешь?

– Я бы сначала хотел услышать обо всём из первоисточника. Можете приступать.

Рэй усмехнулся и в одно мгновение сменил облик, представ перед нами в виде аккуратно одетого в форму космолётчика, совершенно серьёзного и во многом не похожего на того себя, что был перед нами ещё долю секунды назад.

– Мне бы так, - с улыбкой прошептал Младший.

– Так не получится, - улыбнулся Рэй, - ты не против моего присутствия при вашем разговоре?

Мальчишка отрицательно замотал головой, а я сказал:

– Куда от тебя деться, всё равно услышишь и узнаешь. Но я бы тебя и специально позвал.

Я сел в кресло, Младший тоже, промешкав не более секунды. Он молчал, собираясь с мыслями, а мы его не торопили. Наконец он глубоко вздохнул и начал.

– Можете мне не верить, но я и сам не знаю, что со мной случилось. Я слушал музыку… Это было так здорово, и я словно бы сам стал музыкой… это совершенно не то, что слушать записанную музыку… сам зал, люди, играющие её. Потом музыка закончилась, и мне показалось это неправильным, нет, не просто неправильным, а пустым. И я почувствовал себя обязанным заполнить эту пустоту. Я взял у Сола ксою, даже не задумываясь, что в первый раз держу её в руках, что совершенно не умею играть… я и сейчас не умею. Но… наверно душа просила музыки, и она зазвучала, не смотря ни на что… Потом меня просили повторить, а я просто-напросто не мог, потому что не хотел больше музыки.

– Но всё же сыграл.

– Там был человек, их директор… Он попросил не как все, а по-настоящему… Я не смог отказаться… Он почти что парализован, но любит музыку не ради музыки. А потом, не следующий день, я уже не мог и не хотел. Не хотел даже, чтобы меня просили. Разве можно изливать душу, когда она сама того не хочет? Это словно пытка…

– Но когда попросил я, ты всё же сыграл.

Мальчишка заулыбался:

– Ты попросил сыграть для тебя, если я хочу. Ну, я и… захотел… сыграть именно для тебя.

– Признаюсь, что я испытал такое, чего до этого никогда не испытывал. И это я, человек, практически равнодушный к музыке. Представляю, как такое действует на тех, кто музыку любит.

Мальчишка вздохнул:

– А разве можно не любить музыку?
– он посмотрел мне в глаза и виновато улыбнулся, - для каждого найдётся своя музыка, услышав которую, он уже не сможет не слушать музыку, хотя бы иногда… Только она разная, эта музыка.

– Может быть… Но всё равно, это всё кажется мне странным. Рэй, а что ты обо всём этом думаешь?