Чтение онлайн

Взаимопонимание между ними возникло с первой встречи. И в дальнейшем Егор не только не разочаровался в любимом герое, а наоборот – относился к нему с сыновней привязанностью.

Их отношения с Иваном Даниловичем отдаленно напоминали родственную связь между невесткой и свекровью, если бы можно было позволить такое сравнение, не опасаясь, что испорченные умы начала третьего тысячелетия тут же решат, что между Петром и денщиком что-то есть. Слава Богу, ни тому ни другому это даже не приходило в голову! А если бы всплыли подобные подозрения, Петр решил бы вопрос кардинально, ударив кулаком в ухо.

Толик был странноватый малый. Некоторые о нем сказали бы «с приветом». Ну посудите сами: такие, как он, из категории умельцев. Оставь их на горе мусора – они из этой горы ракету построят. Не пропадет русский человек, не станет, слезами обливаясь, проклинать свою судьбу, а от нечего делать ковырять эту кучу начнет. Дощечку вытащит, другую – глядишь, гвоздик найдет, железяку отыщет. И вот уже перед ним не просто мусор, а отдельные детали. И начинается мыслительный процесс, как из этих ненужностей получить что-нибудь дельное.

Вопреки всеобщей уравниловке народ стремился к разнообразию. Отличиться очень хотелось! И начала проявляться сообразительность. Это ж доказанный факт: человек с достатком не может так мозгами шевелить, как бедный. Ему на это нужды нет. А вот эта самая нужда – до чего только не додумывались! Советские гражданки в коммунальных квартирах на ножных машинках такое шили, такие из старых пальто и мужниных пиджаков дизайны устраивали, что у соседских мужиков просто папиросы изо рта вываливались, а коммунальные тараканы забывали вылезти из сумочек красоток и путешествовали с ними бесплатно в городском транспорте.

Кстати, о транспорте. Среди не имевших возможности приобрести средство передвижения граждан было популярным собирать машины. В городских дворах можно было встретить умельцев, любовно поглаживающих брошенный кем-то на произвол судьбы механизм. Они находили отдельные детали, прилаживали составные части и сами создавали свою мечту. Но все это в прошлом.

Втянутый в орбиту этой истории водитель Толик родился под запоздавшей звездой. Не успел вкусить прелесть коммуналки, как – бац! – с мамой и папой уже въезжает в отдельную квартиру. Затем институт, где он опоздал распределиться в престижное место и попал на захудалый завод. Потом в отделе всех красоток разобрали, и он взял, что осталось. Зато Надежда, жена его, не ждала, когда муж припоздает опять, и нарожала троих детей.

Вот тут-то таланты Толика проявились в полной мере! Детишки вышли славные, бойкие, вот только в их небольшой квартирке от них было столь шуму. Толик же любил тишину.

Он стал находить удовольствие в мечтах о путешествиях, а от них перешел к делу.

В одну из вечерних прогулок по петербургским дворам он наткнулся на брошенную машину, масть которой под слоем ржавчины и не определишь. С упоением бросился Толик отдирать, отскабливать безжизненную шкуру. Пропадал в гаражах все выходные, собирая собственный транспорт. В этом он опять припоздал. Механических уродцев уже никто не создавал, и возле перепачканного машинным маслом Толика уже не собирались. Никто не интересовался его изобретательными мыслями, не восхищался его находчивыми решениями. Никто не верил, что он когда- нибудь закончит работу и вырулит со двора на собственном автомобиле.

Когда же это произошло и неизвестной породы зверь забил копытом под окнами их квартиры, а довольный Толик ворвался домой, чтобы подхватить семью и умчать в манящие дали, счастья не получилось. Проехав под насмешливыми взглядами владельцев «Жигулей», при грохоте еще не притершегося мотора, жена сказала, что больше такому позору подвергать себя не станет и детей не пустит.

Толик загрустил, и ничто не могло привести его в чувство. Находясь в полном раздрае, он едва не пропустил распределение дачных участков на заводе и, разобидевшись на жену, игнорировал ее мечту о собственном огороде. Уговоры не помогали, упреки злили, периоды угрожающего молчания его устраивали, а поездки с детьми к матери не пугали.

Не видя выхода, Надежда, которая безумно хотела иметь свой клочок земли, решила прибегнуть к последнему средству. Она выставила перед заводской проходной детей, по команде причитающих на все голоса, и умело руководила поставленным спектаклем. Вышедший Толик шарахнулся от воя и постарался пройти мимо. Рев усилился и преследовал его. Так продолжалось несколько дней. Семья с воплями встречала и провожала его на работу. Толик умирал от унижения, но держался; сердобольные заводские женщины, успокаивая Надежду и детишек, обещали оказать на него влияние всем коллективом. В конструкторском бюро, где угнетатель работал, от деликатного покашливания и шушуканья за спиной перешли к открытым требованиям. Под конец недели мучитель написал заявление с просьбой о предоставлении ему садоводческого участка, который и был выделен коллективным решением.

С этого момента жизнь Толика повернулась к нему новой стороной. Его неоцененный железный конь оказался как нельзя кстати на садовом участке, где не особо обращали внимания, кто на чем ездит, главное, чтоб колымага везла. Толик продолжил эксперименты в подбирании и приспосабливании и через два года смог собрать сносный домик, где семья проводила выходные. На даче невероятно поражала и радовала природа. Все что душа просит – и река, и лес, и деревеньки с коровами. Добираться было удобно, и дачники ездили на свои участки круглый год. Толик, которому его вторая работа – развозка, как он ее называл, – приносила не учтенный государством доход, вскоре присмотрел подержанный автомобиль вместо собранного друга. Надежда же увлеклась выращиванием клубники, которую вместе с детьми продавала на базаре.

Петр встал на пути Толика в тот незабываемый момент, когда тот с гордостью ехал на новой «Ладе Калине», которую приобрел, сдав свой старый «Жигуленок» за пятьдесят тысяч в счет новой машины. Счастливый владелец был безразличен к «Фордам», «БМВ», «Фольксвагенам», «Саабам» и другим «иностранцам». Толик и здесь опоздал, не заметив, как поменялись времена. Надежда не возражала против покупки машины, с гордостью представляя, что они наконец заживут как люди.

Каково же было ее изумление, когда муженек, самый обычный, в чем-то ограниченный, как она считала, – инженер по сути и водитель по характеру – вдруг так стремительно взлетел вверх. Надежда не могла поверить, что ее благоверный отмечен не кем-нибудь, а царем всея Руси!

Она и не думала возражать, что Толик перебрался по службе в Москву, и, по привычке вместо банка складывая деньги в банку, говорила знакомым:

– Муж сейчас на важной государственной должности. Без него ни одно заседание не начинают, а Петр Алексеевич вообще без Анатолия как без рук! – И показывала на экране мобильника Толика, окруженного кремлевскими стенами и портретами Президента и Петра.

Вот такими они были – приближенные ожившего царя. Их бескорыстие его вначале удивляло, и он даже подозревал их в недалекости. Но потом понял: они были чисты душой. Это после своего потустороннего опыта Петр научился видеть. Их непрактичность он объяснял отсутствием рвачества и привычки грести под себя. За это он готов был прощать им многое: и надоедливость Ивана Даниловича, и толстокожесть Толика, и задумчивость Егора. Ему нужна была их преданность!

Широко развернулось русское предпринимательство. Распахнуло связанные за годы советской власти руки, разминая затекшие места, куда не поступал живительный денежный запас, пораскинуло мозгами, оставляя позади период уравниловки, и зажило…

Ох и быстро же схватывает русский народ! Присматривается, прилаживается, приценивается, находит ходы и выходы, и глядишь – потекли драгоценные купюры, сначала на покрытие затрат да на смазку нужных лиц, а уж потом туда, куда господин предприниматель пожелает. Главное – вовремя схватить! И конечно же, бедовая голова должна быть, рисковая натурА! Характер нужен! А уж если в придачу и цепкий взгляд, что ловит все, что плохо лежит, или зачем не шибко смотрят, то, считай, дело в шляпе!