Чтение онлайн

Однако, поскольку время большого сбора еще не наступило, погода тоже не спешила со своими кознями. Дни пока еще были теплыми, солнце прикапливало ягодам сладости к той, которая набралась в них за лето. Виноградники выглядели щедрыми на урожай. Даже те, которые зимой пострадали от морозов, теперь, одетые пышной листвой и гроздьями, старались не ударить лицом в грязь.

Максим Мога «шуровал» повсюду. Как сказал Станчу: «Шуруешь все и шуруешь, словно подозреваешь, что мы зарыли горшки где-то с золотом!» Проверял графики по отделениям, бригадам, звеньям, контролировал состояние техники, трудовое расписание механизаторов, готовы ли подъездные дороги к виноградникам для машин и с плантаций — к шоссе, проверял, проверял… Беседовал с агрономами, виноделами, инженерами, останавливался у домов жителей, узнавал, как они настроены, готовы ли довести уборку до успешного конца. У всех ли есть одежда и обувь на тот случай, если погода испортится? Могут ли матери на кого-нибудь оставить детей? Справились ли все с работами на приусадебных участках, чтобы не отрываться от общего дела? И люди дивились: сколько о нас заботы! Раньше-то никто ни о чем не спрашивал, слышалось только: на работу, на работу!

Обычно его сопровождал Симион Софроняну. Тот считал себя знатоком положения в районе; однако, разъезжая в те дни вместе с Могой, убедился, что знает только общее состояние дел, и то больше — из докладов, отчетов, из информации, собиравшейся его подчиненными. А Максим Мога получал данные на местах. Софроняну вспомнил Могу на трибуне недавнего пленума райкома, услышал как наяву его сильный голос, ронявший каждое слово четко и к месту. Теперь он понимал, откуда берется конкретность его речей, правильная оценка положения, ясные, уверенные предложения. И еще Софроняну сумел подметить, что Максим Мога на трибуне и Максим Мога на участках вместе составляли единое целое, были одинаковы — в слове и жесте, в занимаемой позиции. Теперь он понимал также, что заставило его все-таки остаться: это была личность Моги. Взвесил все, передумал обо всем и пришел к выводу, показавшемуся наиболее разумным: судьба не каждый день сталкивает нас с таким человеком, каким был Мога, от которого можно столь многому научиться. Если только захотеть. Кишинев может и подождать. Раньше надо пройти школу Моги.

В один из дней Максим Мога вместе с Симионом Софроняну сделал остановку в Зоренах. Обычно он заранее ставил в известность директоров совхозов и секретарей партийных организаций, что едет к ним в гости. Не любил появляться неожиданно, будто хотел поймать людей с поличным. Внезапные проверки и ревизии устраиваются только там, где в них есть прямая нужда. Аксентий Трестиоарэ, директор совхоза, ожидал их в своем кабинете — довольно вместительном, но обставленном старой мебелью, с выцветшими обоями на стенах, отчего помещение выглядело довольно мрачно. Директор, водрузив на нос очки, читал газету. На письменном столе справа лежала папка со всеми документами, необходимыми для того, чтобы ответить на возможные вопросы генерального директора. После памятного для него собрания в Селиште, когда он пытался воспротивиться Моге, Аксентий Трестиоарэ по возможности избегал новых встреч. Не то чтобы боялся, скорее для того, чтобы обезопасить собственное самолюбие от острого слова генерального директора.

— Опять эти американцы черт те что творят. — Трестиоарэ ткнул пальцем в «Правду», развернутую на столе. — Мы-то все ломаем головы, как бы украсить землю и сделать ее богаче, а они — как бы уничтожить на ней все живое.

— Поэтому мы и сильнее, и больше у нас друзей, — ответил Симион Софроняну. — Ибо боремся за то, чтобы мир стал краше и безопаснее.

— И также за то, чтобы стол советского человека стал еще изобильнее, — продолжал начатый разговор Максим Мога. — Каким же будет вклад совхоза «Зорены» в это наше общее дело?

Аксентий Трестиоарэ вынул из кармана большой носовой платок и вытер крупные капли пота. «Этот человек не хочет ничего знать ни о чем, кроме работы, — подумал он. — Может, у меня случилась беда, надо бы ею поделиться, да с кем прикажете?» Но Мога ждал ответа, и он раскрыл свою папку.

— По приблизительным подсчетам, совхоз, вероятно, получит около четырех тысяч тонн винограда, что составит примерно семьдесят-семьдесят пять центнеров с гектара, — четко отрапортовал Трестиоарэ. — Если с нашими рабочими и учащимися местной школы поработает отряд из сорока-пятидесяти студентов, за три недели будет собрано все до последней ягодки.

— За две, — перебил Максим Мога, слушавший со всем вниманием. — За две недели, Аксентий Аксентьевич. Рабочий день надо увеличить до максимума. В семь часов утра все должны быть на участках, домой возвращаться при полной темноте. Что еще было бы для нас кстати — белые ночи во время уборки, — усмехнулся Мога.

— Либо установить мощные рефлекторы, как на стадионах. Серьезно же говоря, — не мешало бы несколько комбайнов.

— Поскольку же ни белых ночей, ни рефлекторов, ни комбайнов у нас не имеется, надо управиться теми средствами, которыми мы располагаем, — сказал Мога. — Значит, договорились, — прихлопнул он по столу ладонью. — За две недели закончите сбор!

— Надо же больше тех новых агрегатов для транспортировки урожая. Но большая часть их досталась Станчу, — вырвалось у Аксентия.

— Распылять агрегаты по совхозам не было смысла, — спокойно возразил Мога. — Какая от этого была бы производительность? Пришлось отдать их Станчу: у него — восемьсот гектаров, высокий урожай.

— Знаем мы урожаи Станчу! — снова не сдержался Трестиоарэ.

— Что вы имеете в виду? — поспешно спросил Софроняну, как и Мога, может быть, даже лучше, он знал положение в совхозе «Драгушаны», уважал Виктора Станчу и не ставил под сомнение его сообщения по поводу ожидаемых результатов.

Трестиоарэ пропустил вопрос мимо ушей. Обратился прямо к Моге:

— Поедем на винзавод?

— Непременно, — ответил Максим.

По пути на завод Мога остановился у школы. Алексей Рэдукану был на месте; директор еще не вышел из отпуска, и Рэдукану продолжал исполнять его обязанности. Он что-то писал в пустом кабинете. Мога пригласил его поехать с ними.

— Хочу внести ясность насчет восьмых-десятых классов, — сказал он. — Ребята могли бы поработать на уборке две недели. Разве это отразится весной на экзаменах?

Мога и Рэдукану устроились на заднем сидении, Софроняну — рядом с шофером. Трестиоарэ ехал впереди на своей машине.

— Таков приказ директора школы, — пояснил Рэдукану.

— Когда он вернется?

— Первого сентября… Если только возвратится.

— Что ты имеешь в виду?

— Карагеорге предложил ему возглавить районо, — ответил вместо Рэдукану Симион Софроняну.

— И тогда директором станет товарищ Рэдукану? — поинтересовался Максим Мога. — Лично я бы это приветствовал.

— Есть хорошая поговорка, — с иронией проговорил Рэдукану. — Я — в бояре, ты — в бояре, кто же будет пахарем?

— Если имеешь в виду нас двоих, — коротким кивком Мога указал Софроняну, — не боярство у нас, а горе. Но лучше бы тебе увидеть все своими глазами. Отсюда поедем в Селиште, потом — в Драгушаны. Если, конечно, у тебя есть время, с удовольствием с тобой проедемся.

— Разве я не знаю и без того, сколько у тебя хлопот? — сказал Рэдукану.

— Послушай-ка, Алексей, — обратился к нему снова Мога, — не думаете ли вы, учителя, что ребят в школе нужно приблизить к земле? Не считаешь ли, что мы чересчур увлекаем их космическими далями, доисторическими эрами, а когда речь заходит, к примеру, об уборке винограда или овощей, начинаются целые дискуссии: бедные детки, как они испачкают себе ручки! Я, конечно, утрирую. Но думаю, что даже тогда, когда у нас будут десятки виноградниковых комбайнов, придется прибегать к помощи школьников. Ибо эти комбайны кому-то придется вести, не так ли?

— Этот вопрос обсуждается каждый год, но перемен пока не видно, — отвечал Рэдукану.

— Надо внести изменения в учебные программы, — сказал Софроняну.

— Вот именно, — поддержал его Мога. — Программа должна быть конкретным образом связана с непосредственной реальностью. Учить ребят не тому, как возделываются мандариновые и апельсиновые рощи, но как производится обрезка винограда, прямо на плантации, как вырастить виноградный саженец или капустную рассаду. Тогда директорам школ не придется запрещать учащимся восьмых-десятых классов выходить на работу. Уборка винограда будет предусмотрена программой.