Чтение онлайн

Водителям понравилась шутка, а один из них, Оксынте, ткнул Горе локтем и засмеялся…

— Ишь ты, как ловко придумал! Точно как во вчерашней истории…

— А ты расскажи, мы послушаем, — попросил Горе.

— Валяй, Оксынте, — поддержали его остальные. — Только знай, если в ней нет перцу, станешь в очереди последним.

— Ну что ж, коли так! — Оксынте подмигнул Горе. — Веду я, значит, вчера машину с углем в прививочную мастерскую, сбрасываю уголь у кочегарки и захожу к Кулай Нягу, чтоб он расписался в получении. Открываю дверь — и что вижу?

— Да ты говори, что было дальше! — подтолкнул его, улыбнувшись, Горе.

В это время появился Антоника, заведующий нефтебазой. Горе незаметно кивнул ему на белую «Волгу» и снова обернулся к Оксынте.

Заметив, что Антоника кончил заправку, Горе сел в машину, высунулся в окошко и громко спросил Оксынте:

— Когда еще приехать послушать твои басни?..

— Я бы тебе рассказал и сейчас одну! — ответил тот, поняв маневр Горе, и угрожающе направился к нему.

Горе дал газу.

Мога уже ждал его, нетерпеливо прохаживаясь у ворот.

Горе взглядом спросил его: кто поведет — я или вы?..

— Гони, чего ждешь! — сказал Мога, усаживаясь рядом.

«Он все еще не в духе! — отметил Горе. — Видимо, так и есть: забирают у нас товарища Лянку! И Мога едет в райком, чтоб поднять на ноги секретаря, товарища Велю! Ну, милая, не подведи, — мысленно взмолился Горе, — может быть, возвращаться нам будет веселее…»

Андрей Веля сразу принял Могу. Поинтересовался, как закончилась встреча в министерстве. Он надеялся, что Мога категорически отвергнет предложение, найдет основательные аргументы для отказа.

— А что же будет со Стэнкуцей? — нахмурившись, спросил Веля, узнав, с чем Мога вернулся из Кишинева. Он сердился, но скорее на себя, за то, что не сумел сохранить Могу.

— Найти подходящего председателя колхоза потруднее, чем генерального директора, — подавленно сказал он. — Что ж, делать нечего! Но знай, мы не отпустим тебя из Стэнкуцы, пока не найдем достойного преемника.

— Приказ у меня в кармане, — спокойно ответил Мога.

— Ну и что? Оставишь приказ вместо себя?

— Нет. Я думаю о Михаиле Лянке. Лучшей кандидатуры не вижу.

Веля вопросительно посмотрел на Могу: уж не шутит ли он? Затем взглянул на окно, словно ожидая, что вот-вот появится человек, который им сейчас так нужен.

— Говоришь, Лянка?

— Говорю, — повторил Мога и тихонько засмеялся.

— Что это на тебя напало?

— А вспомнил, что и в министерстве меня спросили точно так же: «Михаил Лянка, говоришь? Так он же не больше, чем твоя тень, хочешь вместо себя оставить тень?» Как же мне не смеяться?

— Не придирайся к каждому слову! Может быть, это была шутка? — сказал Веля, вынимая из ящика стола пачку сигарет и закуривая.

Мога знал, что Андрей Веля никогда не курил в кабинете, у него даже не было пепельницы, и он использовал сейчас вместо нее клочок бумаги. Не спеша мастерил, прилежно загибая концы, а думал о Михаиле Лянке. Он знал его очень хорошо и, как это ни странно, именно поэтому как бы опасался чего-то. Лянка порядочный человек, опытный специалист, любит свою работу. Все это прекрасно, и таких людей немало… Но что же выделяет его из сотни других, таких, как он?

Андрей Веля не мог бы с ходу ответить на этот вопрос.

— А что скажут в селе? Народ? — спросил он, притушив сигарету пальцем.

— Думаю, народ согласится, — ответил Мога. — Лянку у нас любят и вполне доверят ему…

— А может, это идет от Моги? — Андрей Веля посмотрел председателю прямо в глаза. — Народ доверяет Моге и, зная, что агроном — его правая рука во всех хозяйственных вопросах, переносит это доверие и на Лянку?

— Рассуждая так, мы снова договоримся до тени, — возразил Мога.

— Хорошо! Будем рассуждать иначе. А что думает сам Лянка? Какова его позиция в этом вопросе? Это очень важно, чтобы знать, как поступать в дальнейшем… Ведь у нас есть кандидатура. Никуляну из сельхозотдела.

Мога знал этого Никуляну — опытный экономист, очень расторопный человек, Веля дорожит им. Вполне естественно, думал Мога, Веля хочет иметь во главе колхоза своего человека.

Однако у Андрея Вели были и другие мотивы. Многочисленные жалобы, которые присылал Мирча, бросали тень не только на Могу, но и на близких ему людей. С уходом Моги ситуация разрешилась бы сама собой, если руководить колхозом будет нейтральное лицо.

— Что скажешь о нашей кандидатуре? — спросил Веля, скорее всего ожидая от него совета.

Несколько секунд Мога задумчиво глядел на секретаря. Он понимал, что судьба Стэнкуцы заботит Велю не меньше его самого. Но помнил и другое: окончательное слово в выборе председателя остается за жителями Стэнкуцы. А он, Мога, отлично знает своих односельчан, и более чем вероятно — они выберут Лянку. Таким образом, шансы Никуляну снижались до минимума.

Мога высказал свое мнение Веле и повторил:

— Лучшей кандидатуры, чем Лянка, я не вижу. Правда, вполне возможно, что он будет упираться — нелегкое все-таки дело… Откровенно говоря, у меня самого бегают мурашки по коже, когда думаю о Пояне… — Мога невольно насупился.

При расставании Веля пообещал:

— На днях приеду к вам…

На улице не видно было ни Горе, ни машины. Мога закурил и задумчиво стал прогуливаться перед белым трехэтажным зданием райкома партии. Пройдет еще несколько дней, он приедет сюда попрощаться с теми, с кем проработал вместе восемь лет, с кем спорил, боролся, с кем решал большие и малые проблемы, оставит тут друзей и недругов…

Возле Моги затормозила «Волга», и из нее вышел Георге Енаке, директор совхоза из Кымпины.

— Что поделываешь, Максим? — Он протянул ему руку.

— Ничего, — сухо ответил Мога.

— Меня вызвал первый, сам не знаю зачем, — сказал Енаке и направился к дверям.

«Ничего». Мога действительно в эту минуту бездействовал. Ждал Горе, которого впервые не оказалось на месте. И это словно сбило с толку Могу. Он медленно ходил туда-сюда, заложив руки за спину, как бы считая шаги. Но не мог сосредоточиться на чем-нибудь определенном, хотя и было о чем поразмыслить. Пытался думать о Лянке, о предстоящем разговоре, но что-то мешало ему… «Оставишь вместо себя свою тень…» Он отгонял эту мысль, понимая, что именно это и мешает ему собраться. Тень. Михаил — его тень!.. Какой абсурд!