Чтение онлайн

Молчание прервал телефонный звонок.

– Ало... Да, он у меня... Не волнуйся, ничего я твоему другу не сделаю... Через полчасика отпущу, - поговорив с Катей (нетрудно догадаться, что это была она), Элена посмотрела на меня.
– Волнуется. Ты ей нравишься.

И тут я осознал, что Катя тоже мне небезразлична.

– Элена, я сделаю всё, чтобы Катя была счастлива. Я вытащу её из мрака. Обязательно вытащу.
– Прикоснулся к горящей щеке и усмехнулся: - Хорошо, что вы просто дали мне пощёчину...

Элена взглянула на меня.

– Да уж! Боюсь предположить, что она сделает, когда узнает, что ты выполняешь моё задание...

– Не узнает. Я ей не скажу, да и вы - тоже, а больше некому.

– Что ты думаешь насчёт опознания?

– Плохо. Она ведь только в себя начала приходить. Но, с другой стороны, ей надо освободиться от этого груза. Нужно с Дитрихом посоветоваться.

Элена покачала головой, соглашаясь со мной. Я поднялся, собираясь уйти.

– Николай, - остановила меня Элена.
– Спасибо...

– Ник!
– Катя вышла из комнаты, немного прихрамывая, дотронулась до моей щеки, а глаза виновато-печальные.

– Всё хорошо. Элена просто меня отругала за тебя. Она права.

– Ник, прости меня.

– За что, ангел мой...

– За то, что не сказала. Пойдём, - Катя взяла меня за руку и повела в комнату.
– Садись.
– Указала на диванчик, а сама села напротив в кресло, руками расправляя несуществующие складки на узких джинсах и рассматривая свои колени.

Потом подняла на меня глаза и улыбнулась стеснительно как-то, одними губами, а глаза - вот-вот расплачется.

– Мне трудно об этом говорить, поэтому, пожалуйста, не перебивай. Просто послушай. Я решила тебе рассказать ещё там, в охотничьей избушке. Не могу больше это держать в себе...

Девушка замолчала, а я замер, боясь пошевелиться. Неужели Катя решила освободиться от воспоминаний и поделиться ими со мной. "Давай же, девочка", - мысленно подбадривал я её.

– Ник, ты знаешь, как мама меня нашла?

– Нет, - соврал я.

– У меня в серёжке - маяк. Не сердись, что не сказала тебе. Там было так хорошо. В этой избушке с тобой... Вот только я не подумала, что мама так быстро нас найдёт.

Мне хотелось закурить, горло пересохло, но я терпеливо ждал... Катя начала рассказ. Сначала рассказала то, что я уже знал. Потом немного помолчала и выпалила:

– Я не шлюха, Ник. У меня ещё не было мужчины, поверь...

– Ангел мой...

– Не перебивай, пожалуйста. Я хочу рассказать о...

Катя тяжело вздохнула и, опустив глаза в пол, начала... Во всех подробностях... У меня, отслужившего в армии, видевшего и смерть, и грязь, и кровь, мурашки бежали по коже... "Тварь, ублюдок", - я так сжал кулаки, что ногти впились в ладони.

Катя замолчала, но глаз не подняла. Я прошептал:

– Ангел мой. Я хочу обнять тебя.

Катя посмотрела на меня полными слёз глазами.

– Тебе не противно, ведь я - меченная? Он сказал, теперь все будут знать, что я шлюха и блядь.

– Ты самая нежная, милая и славная девочка... А он... Забудь про него. Он никто. Его нет, потому что такие твари не должны жить на земле... Иди ко мне...

– О, Ник...
– Катя поднялась с кресла и сделала робкий шажок в мою сторону, улыбнулась своей бесконечно застенчивой улыбкой.
– Мне страшно...

– Не бойся. Иди ко мне. Сделай эти пять проклятых шагов.

И она сделала их и оказалась в моих объятьях...

Катя уже целую вечность сидит на моих коленях, а я обнимаю её нежно, словно она самая хрупкая и бесценная вещь на свете.

Держу её руки в своих ладонях и вдыхаю запах её кожи. Чувство восторга переполняет меня, когда она сильнее прижимается, словно растворяясь во мне. Я прикасаюсь губами к пульсирующей венке около ключицы. Она напрягается всем телом, и её напряжение передаётся мне, отзываясь болью в сердце.

– Тихо, ш-шш, тихо, тихо, ангел мой. Всё хорошо. Всё хорошо, - шепчу я и смотрю на неё. Её ресницы подрагивают, как невесомые крылышки мотылька. Я почти не дышу. Я боюсь потерять эту близость. Она так прекрасна и она - моя. Она - самое дорогое, что может быть у человека на свете, и я так боюсь её потерять.

Меня переполняет нежность к этому большому мужчине, который огромными руками так бережно держит меня. Я ощущаю себя защищённой в его руках и такой беззащитной. Как ещё описать те чувства, что я сейчас испытываю. Мне одновременно и страшно и волнительно. В груди что-то мучительно сладко ноет. Дыхание перехватило. Я хочу близости и очень боюсь её. Я боюсь неизвестности. Все эти чувства растут, переплетаются друг с другом, и я понимаю, что если не выпустить их прямо сейчас, не освободить, они разорвут меня на мелкие кусочки. Будь что будет. Я запускаю пальчики Нику в волосы и прикасаюсь губами к его губам. Он замирает, а потом целует. Долго и нежно.

Из моего горла вырывается стон. Ник отстраняется, испуганно смотрит мне в глаза и я тихо-тихо, одними губами, шепчу:

– Люби меня, пожалуйста.

Он поднимается со мной на руках так легко, как будто я пушинка и ничего не вешу, и идёт к кровати.

Я, ошарашенный, иду к кровати, неся мою драгоценную ношу, не веря в своё счастье. Снимаю с Катеньки свитер, стаскиваю джинсы. Она не помогает, но и не сопротивляется.

Вижу две ещё хорошо заметные параллельные полосы от левой груди по животу к правому бедру. Одна чуть ниже другой. Третья змеёй обвила левое бедро, острым концом врезаясь прямо в пупок... Катя настороженно замерла, ожидая моей реакции, а потом повернулась ко мне спиной. Я сжал зубы, стараясь не показать боль, которая лезвием резанула по сердцу. Только бы не расплакаться от злобы и бессилия. Она не должна видеть моих слёз. На спине нет живого места... Я, чуть прикасаясь, провёл рукой по её шрамам, повернул к себе лицом и стал целовать печальные глаза, израненное тело, каждую её клеточку.

Я любил Катеньку осторожно и нежно... Когда она уснула, долго смотрел на неё, а потом выскользнул из кровати, тихонько оделся, вышел на улицу и... только там дал волю эмоциям.

Я колотил по стене дома кулаками в бессильной злобе, не замечая, что руки уже все в крови.

– Парень, с тобой всё в порядке?

– А-аа? Что? Да, со мной всё хорошо. Хорошо. Спасибо.

Когда мой ангел проснулся, вся комната была усыпана розами. Белые я поставил в вазы, как напоминание о её чистоте и невинности. Жёлтыми украсил кровать. Она мой свет. А красными усыпал пол. Пусть топчет ножками свой стыд и свою боль.