Чтение онлайн

– У бивней мамонта самое высокое значение биополя из всех проверенных нами объектов, – кричал в трубку Емелин. – У меня такое впечатление, что в них находятся сгустки энергии – образно говоря, их можно представить передающей антенной. В момент передачи с антенны, естественно, идёт сигнал, который принимают передатчики. Для этого необходим источник энергии – вот им-то как раз и является костная ткань бивней. Обратная картина происходит при приёме. К сожалению, у меня пока нет бивней других животных, – несколько понизив голос, продолжал геофизик, – а так можно было бы провести полный комплекс исследований. Надеюсь в дальнейшем их продолжить.

Емелин сказал, что он ещё пробовал поработать с плотностью тела, но пока у него также нет рабочего материала, поэтому этот эксперимент тоже пришлось отложить до лучших времён.

Переваривая услышанное, Слепцов несколько дней ходил сам не свой. Работа не клеилась: всё валилось из рук. Сразу накопилась целая гора дел, требующих быстрого решения. Секретарь его не узнавала, а жена пару раз заводила разговор, явно намекая на его увлечения молодости. Он хотел поделиться своими проблемами, но в последний момент передумал и совсем замкнулся. Мамонт как тяжёлая ноша придавила его к земле, требуя принятия каких-то решительных мер.

«Надо срочно отправлять людей, пусть проверят емелинскую аномалию. А вдруг и правда там мамонт. Вот будет новость! Я весь район на ноги подниму, узнают, будут мне страшно завидовать. С одной стороны – такое сообщение раньше времени опасно даже давать. С другой – вдруг кто-нибудь опередит?»

Слепцов решил про мамонта пока никому не говорить. Если выяснится, что там действительно мамонт, тогда он сообщит только учёным, а потом будет видно.

На проверку емелинской аномалии Слепцов отправил Егора Колотуева, Петра Сычёва и Александра Тагиряна. С ними он ездил на поиски Степана, и, естественно, только они могли найти то место, где была брошена сломанная нарта. Для связи с конторой он срочно купил новую радиостанцию. Передавая её Сычеву, глава администрации строго-настрого предупредил, чтобы открытым текстом в эфире про мамонта ни слова.

– Если узнаю, что по рации болтали, всех лишу премиальных, – наставлял он перед отъездом охотников. – Смотрите мне! – Видно, для убедительности он помахал указательным пальцем перед носом Сычёва. – Самим пока не копать и тем более не рубить и не резать мамонта. Вам надо только разведать: есть ли он там или нет. Понятно?

– Понятно, – выдавил из себя Сычёв. – Иван Иваныч, да не переживайте – всё сделаем, как вы сказали, а, может, даже лучше. Я проконтролирую и доложу.

Приказом Слепцова он был назначен старшим и теперь изо всех сил старался не ударить в грязь лицом. Эта неожиданная командировка давала ему надежды на свои корыстные планы, которые он долго вынашивал. Как все охотники, Сычёв мечтал о «буране», но в списке очередников впереди него стояли более заслуженные люди.

– Если не копать, то как же мы узнаем, есть ли там мамонт? – неожиданно подал голос молчавший до сих пор Колотуев. – Его сквозь землю не увидишь. Может, Петька видит насквозь, тогда другое дело, а у меня, да думаю и у Сычёва, нет такого дара. Хотя, может, и Петька панту…

Посмотрев на Слепцова, на полуслове он замолчал. И вовремя: начальник давал очередное ЦУ:

– Как доберётесь и осмотритесь на месте, сразу сообщите. Только не наломайте мне дров. Повторяю, мамонта не трогать. Связь каждый день в девять утра.

Весь день Колька Горохов занимался своими нехитрыми школьными делами. Обычно на уроках он был не в меру активный, и его слышали даже в соседнем классе, а в тот день после урока русской литературы он замкнулся и полностью ушёл в себя. Виной тому было сочинение по русской литературе, которое они писали накануне. Он выбрал свободную тему, где надо было высказаться о месте современного молодого человека в жизни и о путях достижения им высокого положения в обществе. Как предупредила перед сочинением учительница Мария Васильевна, тему нужно раскрывать на примере своих современников.

Тема Кольке нравилась, и он строчил, не останавливаясь. За два урока он написал аж шесть листов. Из его сочинения следовало: для того, чтобы чего-то достигнуть в этой жизни, нужно только учиться или работать, отодвинув на задний план всё остальное. Лишь тогда, когда ты всех считаешь соперниками, можно победить. Ну, словом, как в спорте: до старта у тебя все друзья, а на беговой дорожке – конкуренты, соперники и даже враги. А с врагами что нужно делать? Уничтожать, но не физически, конечно. Эта мысль красной нитью прошла через всё его сочинение.

Так Колька представлял себе современного молодого человека в современной жизни. Раскрытой темой парень остался доволен, а главное – был горд собой, что сумел подметить и правильно сформулировать тенденцию, родившуюся в обществе победившего капитализма.

И за это сочинение учительница поставила ему двойку, ему, Кольке Горохову – отличнику, лучшему ученику школы! Но это было ещё полбеды. Главное заключалось в другом: почти целый урок она посвятила разбору его труда. И вот здесь-то выяснилось, будто бы он совсем не так себе представляет, что же такое современная жизнь.

– Чему мы тебя только учили? – как прокурор на суде, изрекала Мария Васильевна в длинной обвинительной речи. – В своей жизни ты должен руководствоваться принципами товарищества, а не одинокого волка, забравшегося в колхозное стадо. В твоём сочинении совсем не видно человеческой порядочности и душевной доброты. Ради карьеры ты готов забыть даже своих родных. Может, их тоже надо убивать? – спросила она строго и посмотрела на Кольку. – Для тебя карьера, оказывается, главное в жизни. Но ведь ещё есть дружба, любовь, семья в конце концов. И что, об этом надо забыть?

В классе установилась тишина. Даже «последний двоечник» Вовка Сычёв, как его называла учительница математики, сидел, затаив дыхание. Так Горохова тут никто ещё не распекал. Вовка в душе был рад: наконец-то досталось и Кольке, выскочке и всезнайке. Вечно он первый во всём. Пусть теперь прикусит свой длинный язык, пусть теперь заткнётся и больше никогда не высовывается.

– Такими принципами руководствоваться нельзя, – немного сбавив свой пыл, продолжала учительница. – Мы живём не только ради карьеры, в жизни есть и другие ценности. По-твоему, получается, пока не достигнешь какой-то своей корыстной цели, обо всём надо забыть? Я так тебя понимаю?

Колька молча кивнул. Он не спорил и не пытался оправдываться, потому что был твёрдо убеждён: переспорить Марию Васильевну бесполезно. А в жизни нужно поступать именно так, как он написал в своём сочинении, а не так, как говорит учительница.

Она ставила в пример его родителей – честных тружеников, проработавших много лет в больнице и в совхозе, деда, который добился высокого положения в обществе, говорила о долге перед Родиной и многом другом. В итоге смысл её нравоучений свёлся к тому: как могло случиться, что в порядочной семье вырос такой, не уважающий ничего святого молодой человек.