Чтение онлайн

— Фрэнк! — укоризненно проговорил Молинари.

— А что? Тони, дружище, с каких пор ты не понимаешь шуток?

Форленца расспросил Фалконе и Молинари о свадьбе дочери Джо Залукки и сына Питера Клеменца. Клеменца-младший под прикрытием отца строил торговые центры в Детройте. Фалконе еще долго не мог успокоиться и расспрашивал Ника, как кливлендский парень попал в семью Корлеоне. Джерачи рассказал, как оказался в Нью-Йорке с женой и малолетними детьми, а его крестный сделал пару звонков нужным людям. Фалконе презрительно скривился. Пришла пора ужинать. Форленца выпил воды и позвонил в колокольчик.

— Sangu sciura sangu, — проговорил он. — Кровь за кровь. На Сицилии эту традицию забыли. Из-за бесчисленных вендетт там поубивали почти всех мужчин! Америка — совсем другое дело. Мы процветаем как никогда раньше. У нас есть деньги, власть, уверенность в завтрашнем дне. Мы занимаемся законным бизнесом на Кубе, а представители присутствующих здесь семей — и в Неваде. Прибыль, которую мы получаем, может быть ограничена лишь скудным воображением обывателей и, — он поднял указательный палец, — и тем, что мы почти забыли о вендетте.

Форленца воздел глаза к лепному потолку и заговорил на сицилийском диалекте, который Джерачи едва понимал.

— Возможно, среди вас есть человек, которому известно, кто стоит за нью-йоркскими убийствами. — Еврей по очереди оглядел Джерачи, Фалконе и Молинари, а затем уткнулся в чашку с капуччино. — Убит Эмилио Барзини, великий человек и мой старый друг. Филипп Татталья мертв. — Форленца остановился, чтобы съесть тонкое biscotti, словно молча отдавая дань уважения слабому, подверженному порокам Татталья. — Убит Тессио, самый старый и мудрый caporegime Майкла Корлеоне. Убит зять дона Корлеоне, отец его крестника. Убиты еще пять amici nostri [7] . Что же случилось? Может, кто-нибудь из вас знает? Лично я — нет! Мои информаторы сообщают, что Барзини и Татталья решили уничтожить Корлеоне, но те оказались проворнее. Может быть! Другие говорят, что Майкл Корлеоне убил Барзини и Татталья, чтобы те не мешали перемещению бизнеса на Запад. Вполне вероятно. А может, это месть за убийства старших сыновей Вито Корлеоне и Филиппа Татталья семилетней давности? А что? В таких делах семь лет не срок. Или, — он взял еще одно печенье и неторопливо разжевал, — кто знает, возможно, решив захватить контроль над Нью-Йорком, в тайный заговор вступили дон Кунео и дон Страччи? Ведь у них всегда было куда меньше власти, чем у Татталья и Корлеоне. Что-то они подозрительно быстро согласились на перемирие! Именно эту версию журналисты считают самой вероятной и навязывают глупым обывателям.

Молинари и Фалконе понимающе закивали. Газетчики пишут то, за что им платят. Страччи хозяйничал в Нью-Джерси, а Кунео — на севере штата Нью-Йорк (и владел крупнейшим молокозаводом страны, за что его и прозвали Молочник Лео). Ни у кого из них не поднялась бы рука на три гораздо более могущественных семьи города.

— А может, их всех убили Корлеоне! — сказал по-английски Фалконе.

Джерачи представлял, как он удивится, если узнает, что его дурацкая гипербола соответствует действительности.

— Даже своих друзей и родственников? — возразил Молинари. Как бы Энтони Молинари ни уважал Вито Корлеоне, по всему выходило, что он слабо представляет, что творится в Нью-Йорке. — Да ты что, Фрэнк!

— Ну, не знаю, — пожал плечами Фалконе. — Как и дон Винсент, я не понимаю, что случилось. А люди болтают разное. Я, например, сам слышал, как дон Вито, мир его праху, клялся, что не станет мстить за смерть сына… как бишь его?

— Сантино, — подсказал Джерачи.

— Да что ты говоришь?! — воскликнул Фалконе и поднял чашку с капуччино, будто чокаясь с Ником. — Спасибо, О'Мэлли! Да, Сантино! Так вот, на Собрании старик поклялся, что не станет ни мстить, ни искать виновных. Тогда мы все поверили, что он говорит от имени семьи Корлеоне. А теперь ясно, что старик просто пыль в глаза пускал. Он не хотел этим заниматься лично, вот и все! Тут же отошел отдел, а когда благополучно умер, Майкл отомстил за братца.

— Простите, — вмешался Джерачи, — но дон Вито никогда не пускал пыль в глаза. Все было именно так, как он сказал.

— Дон Винсент! — нарочито громко позвал Фалконе. — Почему из всех нью-йоркских семей здесь представлены только Корлеоне? Почему я должен сидеть за одним столом с каким-то молокососом- soldato ? Даже ваш consigliere и тот сидит отдельно!

— Ну, это же не переговоры, а просто дружеская беседа, верно? — постарался разрядить обстановку Молинари. — Если погода исправится, дон Форленца одолжит нам клюшки и мы сыграем в гольф!

— А кресло у меня очень даже удобное! — неожиданно вмешался Нардуччи.

— …или возьмем лодки и поедем на рыбалку. Или ты пригласишь медсестричку на коктейль и как следует отделаешь ее в задницу!

— Почему в задницу? — нахмурился Фалконе. — С чего ты взял, что я люблю in culo ? [8] Кто-то сказал, что я этим занимаюсь?

— Ага, испугался! — торжествующе воскликнул Молинари.

Дон Форленца допил капуччино и опустил чашку на блюдце с такой силой, что оно раскололось. На это никто не обратил ни малейшего внимания и даже не подумал собрать осколки.

Раскрылась дверь, и в зал вбежали взволнованные телохранители. Смеющийся Сал велел им убираться.

— Мы не идиоты-полицейские, чтобы заниматься раскрытием преступлений, — начал Форленца. «Идиоты-полицейские» он произнес таким тоном, будто проглотил кошачье дерьмо. — У меня хватает своих проблем, — он перешел на сицилийский. — У вас, — он показал на Фалконе и Молинари, — надеюсь, тоже. Если в Кливленде появятся проблемы, то они не будут касаться никого в Нью-Йорке. Они будут мои и ничьи больше. Однако меня беспокоит то, что в Нью-Йорке проблемы возникают уж слишком часто. В газетах появляются глупые статьи, полиция допрашивает и угрожает нашим друзьям, не имеющим к Нью-Йорку никакого отношения. Под колпак попали даже наши влиятельные партнеры — владельцы предприятий и банковские инвесторы. В Вашингтоне заговорили о том, что ФБР пора переключиться с коммунистов на нас! Сенаторы угрожают расследованиями. Даже легальные предприятия могут привлечь внимание финансовой инспекции. У меня внуки в колледже, ребята обзаводятся семьями, а я боюсь даже передать им свой капитал! Мало ли кто заинтересуется… — Форленца выпил воды и осторожно поставил бокал на стол. — Сотни тысяч долларов потерянной прибыли — вот что всем нам угрожает.

Фалконе начал строить на тарелке замок из печенья, клубники, апельсиновых корок и осколков стекла, что валялись неподалеку.

— Мне кажется, что основных причин для беспокойства у нас четыре. — Дон Винсент выпятил пальцы левой руки, чтобы начать отсчет. Это был его любимый жест. Для Форленца всему существовали именно четыре причины: четыре причины, почему не любят евреев; четыре причины, почему Джо Луис нокаутирует Рокки Марсиано; четыре причины, почему говядина полезнее свинины. Наверное, если бы у дона Винсента был лишний палец, то на все про все нашлось бы пять причин.

— Первая, — он снова перешел на английский и загнул указательный палец, — Нью-Йорк. Нужно помочь им понять, что междоусобица нам ни к чему. А мир, каким бы хрупким и ненадежным он ни был, можно сохранить только совместными усилиями.

Все собравшиеся, включая Джерачи, согласно закивали.

— Вторая, — Форленца загнул средний палец, — Лас-Вегас. Семь лет назад в нью-йоркском банке мы решили, что Вегас будет общей территорией. Своего рода город будущего, где каждая семья найдет дело по душе. А теперь Корлеоне переносят туда свою штаб-квартиру, и…