Чтение онлайн

Я: Отчасти. Я вспоминаю нелепости и укладываю их на лист бумаги, но, во-первых, не обижаюсь, когда они делают то же самое, во-вторых, не обижаю их, а в-третьих, читаю им свои книги. Но о ...........[место сдается (250 у. е.)] я писать не буду, не надейтесь. Во-первых, он даже не ...........[место сдается (250 у. е.)], во-вторых, он так и не стал личностью, а в-третьих, "Крошка Цахес" уже написан.

Журналист: Так для чего все-таки нам нужна вверенная вам служба.

Что она полезного принесет человечеству?

Я: Усилит слышность. Обеспечит свободу не слова, а после сказанного слова. Вы же понимаете, что и демократию приходится насаждать насильно, как картофель при Екатерине. Но не огорчайтесь, Ельцин ведь наверняка считает себя цивилизованным правителем. К тому же мятежников не придумал мэр Парижа, они были всегда. Просто побеждать стали только в то время, когда председатели партий стали пыжиться от сознания собственной цивилизованности.

Умей поставить в радостной надежде

На карту все, что накопил с трудом, Все проиграть и нищим стать как прежде, И никогда не пожалеть о том...

Р. Киплинг ...И никогда не пожалеть о том...

Я зимою не люблю жениться.

Мне зимою холодно, друзья.

Потому что мерзнет в колеснице

Бедная избранница моя.

Я весною не люблю жениться,

Потому что, охладев от сна,

В окна, двери, в душу мне стучится

Зацветающая заново весна.

Я и летом не люблю жениться.

Летом жарко. Еду на курорт.

Там в порту портовая девица

То ли порт полюбит, то ли спорт.

Но, когда приходит снова осень

И по крышам барабанит дождь,

Делать нечего и тело просит очень

Тотчас же испортить чью-то дочь.

А откажешь телу, так поджаришь

Сонмы чувств на медленном огне.

Подскажи мне, истинный товарищ,

Что же в дождь и слякоть делать мне?

Может быть, и в осень не жениться,

Но тогда судьба мне не простит.

Ах, скажи мне крошка, кружевница,

Тебя юбка эта не толстит?

"О чем скорбеть, клянусь дыханьем; есть в жизни два ничтожных дня: день, ставший мне воспоминаньем, и не наставший для меня"...

– Кстати, Сереженька, о вечности, - сказал Солодин. дослушав проект пособия.
– Ваш или вашего приятеля рассказ, теперь уж не знаю, имеет реальное продолжение. Очевидно, автор, увлеченный обворожительной особой или особой миссией, не поинтересовался тем, что сталось с бедным Каликиным и вообще с этой проблемой.

– Любопытно, - оживился я, - но вы не устали?

– Устал. Но осталась лишь пара фраз. Псевдоленин и псевдоклонированный Каликин сошел сума. Академик Барсик взял новую тему для исследования: причина шизофрении Ульянова (Ленина). Им уже выдвинуты две версии: одна навязчивая идеология, другая - необходимость смерти. Барсик регулярно посещает Мавзолеи и приносит Каликину выпить. Тот и сам иногда выбирается в Перестройкино, если столкнетесь с ним случайно, не спугните. Он стал очень ранимым. Падает.

– Выходит, только один Барсик знает, что настоящий Ленин давно в чреве земном. Иногда приходят мысли о роли Провидения в некоторых выкидышах. Остается надеяться.

– Все правильно, - вздохнул Солодин, - Но думаю, что о том, что покончено с мертвым человеком, знает еще один человек, этот ваш писатель, написавший эту драму так, а не иначе.

...И еще попрошу вас выключить из повествования стихотворение Амфитеатрова, датированное восемнадцатым годом:

"Иоффе, Кац, Лион Бронштейн?

Розенфельд, Линкор и Дан

– а также нигде его не читать

и не цитировать.

В. Солодин

Я показал эти записки Л. Прудовскому. Он их взял для включения в сборник воспоминаний о Владимире Солодине.

...Но умер, расплескав память.

Перестройкино, 1997

КЛЯТВА ГЕРОСТРАТА

(приглашение к сценарию)

Нет повести печальнее на свете,

Чем повесть о Центральном Комитете

В. Солодин

1.

Говоря о произошедшем теперь, то есть подглядывая в конец задачника, где написаны ответы, легко себе представить, почему этот областной центр заинтересовал одновременно и космос, и правоохранительные органы.

Правоохранительные органы потому, что область после опубликования еще недавно секретных данных о распространившейся в ней наркомании стада изнывать от неблагополучных показателен и, естественно, требовала наказать виновных в рассекречивании сих сведений журналистов.

А космос, потому что именно здесь, куда через три месяца должен был прибыть полковник Нестеров расследовать это неблагополучие.

имелось сверхсекретное предприятие, на котором выпускался материал очень похожий на металл. Материал этот имел название "Дельта-2М" и использовался для изготовления сопла космических кораблей.

Отцы области и их паства гордились тем, что вносят вклад в отечественную космонавтику. И было, между прочим, чем гордиться: материал был легким, сверхпрочным и, при ближайшем рассмотрении, даже немножко неземным.

Но случилось однажды так, что технология его изготовления была в чем-то нарушена от нелепой случайности, конечно, а не злого умысла, и он получился не таким, как надо, уж очень жестким, не поддающимся, - если бы только ему дали застыть, - никакой обработке.

Абсолютно никакой.

И вся техника Земли не способна была теперь уже превратить застывшую массу в нужную форму.

Счет шел на секунды.

История эта произошла давно, еще когда на языке были такие, теперь ставшие архаичными, слова, как ЦК, обком, зарплата, совесть, поэтому в нашем правдивом повествовании мы не будем их заменять другими, например: конгресс США, инфляция или консенсус, а возьмем как данность, что речь идет о том времени, когда ЦК был хозяином в стране.

Вероятно, этот высший партийный орган контролировал и процесс застывания сверхматериала, потому что едва только директор, еще только обнаружил сбой программы в горячем цехе своего предприятия, как тотчас же раздался звонок по АТС-2 (вертушке) и заведующий оборонным отделом ЦК спросил:

– Ну что?

Директор завода привстал со своего кресла, и было у него такое ощущение, что кресло, не отклеившись от зада, привстало вместе с ним.

– Застывает, товарищ генерал-полковник, - в сердцах, но осторожно крикнул директор, совершенно не думая о том, что в партийных инстанциях напоминать о чинах и званиях не принято.

Но генерал-полковник не клюнул на то, что у директора задержались в памяти его многочисленные звезды

– Что будем делать?
– мягко спросил он.