Возвращение Мориарти
Шрифт:
Мориарти приготовился отойти ко сну, но не ложился. Впереди было слишком много дел: завтрашняя операция против Грина и Батлера; планы, требовавшие согласования до приезда людей с континента и наконец сама встреча с ними. Созданию континентального альянса Мориарти придавал особое значение, поскольку именно это предприятие считал самым важным из всех своих проектов в долгосрочном плане. И все же мысли снова и снова возвращали его к короткому разговору с Паркером. Разговор этот в свою очередь заставлял вспомнить о Шерлоке Холмсе и вернуться через годы к событиям, имевшим место в первые месяцы 1891 года.
К тому времени Мориарти уже точно знал, что во всей Европе лишь один человек может стоять наравне с ним, и только один человек способен низвергнуть его с пьедестала. Человеком этим был частный сыщик, проживавший в доме 221-б по Бейкер-стрит. Вот почему Мориарти всячески избегал конфронтации с Холмсом, ограничиваясь лишь наблюдением за ним.
Последние месяцы 1890 года были особенно успешными для Профессора: все его предприятия — ограбления, заказные убийства, мошеннические операции — проходили гладко, принося огромную прибыль. И это не считая поступающих из европейских столиц обычных доходов от криминального бизнеса. Однако в августе того же года, выполняя поручение одной заморской державы, Мориарти предпринял попытку дискредитировать королевскую семью. Задание такого рода было ему не в новинку; именно он был главным закулисным игроком, тем «серым кардиналом», что стоял за трагической любовной историей, которая завершилась самоубийством в Майерлинге кронпринца Рудольфа Австрийского. [52] Немало интересного Профессор мог бы рассказать и о борделе для гомосексуалистов на Кливленд-стрит, оказавшемся в центре громкого скандала с участием лорда Артура Сомерсета, тогдашнего управляющего конюшнями Принца Уэльского. [53]
52
30 января 1889 года в имении Майерлинг были найдены тела кронпринца Рудольфа и его любовницы, юной баронессы Марии фон Вечера, против отношений которой с сыном выступал Франц Иосиф. Трагедия так и осталась загадкой; наиболее распространена версия, согласно которой Рудольф застрелился, а Мария либо также покончила с собой, либо ее убил принц; существует также ряд теорий заговора. Правительство скрыло обстоятельства гибели кронпринца, объявив произошедшее несчастным случаем, однако подробности достаточно быстро распространились по Европе.
53
Так называемый «скандал на Кливленд-стрит» случился в 1889 году, когда полиция раскрыла существование на этой улице борделя для гомосексуалистов. Мужеложство было в то время запрещено законом, и клиентам грозило судебное преследование и общественный остракизм. По слухам, одним из посетителей заведения был принц Альберт Виктор, старший сын принца Уэльского, второй по очереди наследник трона. Правительство обвиняли в стремлении замять скандал. Другим завсегдатаем борделя был конюший принца Уэльского, лорд Артур Сомерсет. Он и содержатель заведения, Чарльз Хэммонд, бежали за границу. «Мальчики», работавшие посыльными в почтовом ведомстве, получили небольшие сроки заключения; никому из клиентов обвинение предъявлено не было.
Скандал укрепил общество во мнении, что мужской гомосексуализм есть порок, распространенный, главным образом, среди аристократов, растлевающих молодежь. Позднее, в 1895-м, обвиненный в гомосексуализме Оскар Уайльд, получил по суду два года каторжных работ.
Привести в движение цепь событий, едва не навлекших публичный позор на принца Уэльского в Транби-Крофт и завершившихся судебным скандалом в следующем году, оказалось относительно просто.
Не приходится сомневаться, что Мориарти, человек ловкий, с большими связями и способностями к интриге, умел манипулировать людьми, не имевшими непосредственного отношения к сфере его деятельности. Профессор был настоящим гроссмейстером игры в человеческие шахматы и прекрасно знал, как перемещать различные фигуры, выдвигая их на нужные позиции и оставляя в покое и полной уверенности, что причуды и безрассудства людской природы рано или поздно приводят к недоброму итогу.
Именно тогда, на стадии подготовки сцены Транби-Крофт к бурным событиям 8-10 сентября, Профессор пришел к выводу, что ему вполне по силам провернуть дело столетия, украв коронные драгоценности. В январе 1891 года он дважды посетил Рим, где заключил выгодную сделку с неким эксцентричным итальянским миллионером, после чего приступил к разработке планов предполагаемой кражи.
Лишь 20 января, прибыв в Париж, Мориарти узнал, что Шерлок Холмс находился в Риме в одно с ним время, и понял, что это неспроста.
В Париже Профессор занялся поисками двух самых лучших воров и там же обнаружил, что Холмс серьезно мешает ему в работе.
Для намеченного дела Мориарти взял на заметку легендарного французского взломщика Эмиля Лефантома. Предварительный разговор состоялся в скромной квартирке неподалеку от площади Оперы, и хотя Профессор раскрыл не все свои карты — и, в частности, не сказал, о какой добыче идет речь, — француз заинтересовался сделанным предложением и проявил желание сотрудничать. Однако уже через пару дней, в ходе второй встречи, Мориарти ждал неприятный сюрприз — Лефантом, как оказалось, передумал.
— Мсье Профессор, — сказал он. — Я подумал о вашем предложении. Мы хорошо работали вместе в прошлом, и ваше нынешнее предложение звучит, не скрою, заманчиво, но, откровенно говоря, я слишком стар для таких дел. Денег у меня столько, что их хватит на безбедное существование до конца дней. Лет мне осталось немного, и рисковать спокойной жизнью было бы глупо.
Француз не был членом синдиката Мориарти, всегда работал сам по себе, и надавить на него так, чтобы не настроить против себя своих компаньонов во Франции, где к Лефантому относились с большим уважением, Профессор не мог. В итоге ему ничего не осталось, как пожать плечами и заняться поисками специалистов должной квалификации среди своих.
Тем не менее, Мориарти провел собственное расследование и вскоре выяснил, что после его первого визита к французу наведался кто-то еще. Судя по описанию, этим человеком был Холмс. Теперь Профессор знал, в чем истинная причина отказа Лефантома. Очевидно, сыщик, располагая некими убедительными аргументами, сумел заставить знаменитого взломщика отказаться от выгодного предложения.
К середине февраля все приготовления были закончены, планы уточнены и перепроверены, из Франции ожидался приезд четырех взломщиков. Однако в назначенный день из в дом на Стренде явились не четверо, а только двое, и эти двое объяснили, заметно волнуясь и жестикулируя, что в Дувре при высадке с пакетбота случилась неприятность.
Двое их коллег первыми сошли по трапу, но не успели сделать и двух шагов по британской земле, как к ним подошли несколько полицейских. С полицейскими был человек в штатском, который заявил, что пересек пролив на том же пакетботе, и что во время короткого рейса двое французов попытались его ограбить. Позднее выяснилось, что в роли обвинителя выступал не кто иной, как Холмс, и что двух французских взломщиков отправили следующим же пароходом на родину, в Кале.
Мориарти был в ярости, но, вознамерившись во что бы то ни стало довести задуманное до конца, днем позже вернулся в Париж для отбора из французского отделения своей организации еще двух специалистов — планом предусматривалось, что делом займется именно иностранная команда.
К марту вся группа собралась в Лондоне, но тут случилась очередная неприятность: оказалось, что полиция, руководимая упрямым и цепким, как бульдог, инспектором Паттерсоном, ведет постоянное наблюдение за всеми четырьмя французами, которые к тому времени перебрались из Лаймхауза в другие места, где и жили каждый сам по себе, не поддерживая связей и не привлекая к себе внимания. Копнув где надо, Мориарти узнал, что главным информатором Паттерсона был Шерлок Холмс.
К этому моменту Профессор уже принял контрмеры, приказав людям Паркера вести постоянное наблюдение за домом 221-б по Бейкер-стрит и отслеживать все передвижения детектива. Через несколько дней стало ясно, что Холмс в курсе всех дел Мориарти, что он следует за ним по пятам, с каждым шагом доказывая, по меньшей мере, свое интеллектуальное равенство с Профессором.
Важнейшее значение в разработанном до мелочей плане похищения коронных драгоценностей играл фактор времени. Операцию намеревались провести в середине марта, когда, согласно установленному порядку, украшения чистят и подновляют. В последний момент порядок, однако, изменился. И снова не обошлось без Холмса, который, прибегнув к помощи брата Майкрофта, настоял на переносе процедуры чистки и обновления ближе к концу апреля. Ловкий этот ход резко ограничил пространство для маневра и подтолкнул Мориарти к нелегкому решению избавиться от назойливого сыщика. При этом он отдавал себе отчет в том, что, делая этот шаг, рискует собственной безопасностью. Однако, прежде чем пойти на крайнюю меру, Профессор, успевший к тому времени проникнуться невольным уважением к противнику, предпринял попытку решить проблему мирно, встретившись с сыщиком лично. [54]
54
Эта встреча описана доктором Уотсоном в «Последнем деле Холмса». С учетом описанных выше событий понятнее становится и обращение Профессора к сыщику, в котором он говорит: «Вы встали на моем пути четвертого января. Двадцать третьего вы снова причинили мне беспокойство. В середине февраля вы уже серьезно потревожили меня. В конце марта вы совершенно расстроили мои планы. А сейчас из-за вашей непрерывной слежки я оказался в таком положении, что передо мной стоит реальная опасность потерять свободу. Так продолжаться не может». — Примеч. автора.
Холмс, как мы знаем, не внял доводам противника, и Мориарти, уже припертый к стене, озаботился подготовкой его убийства. Исполнение грязной работы было поручено Спиру и паре головорезов, к услугам которых Профессор частенько прибегал для улаживания проблем местного характера. Паркер получил указания взять детектива под постоянное наблюдение. Все знали, что получат премию, если Холмс станет жертвой несчастного случая.
Три покушения последовали одно за другим: первое — на углу Бентинк-стрит и Уэлбек-стрит, где Холмса едва не сбил бешено мчавшийся парный фургон; второе, буквально через несколько минут после первого, на Вир-стрит, где Спир бросил кирпич с крыши одного из домов. Кирпич разминулся с головой Холмса на несколько дюймов, а пару минут спустя улица уже кишела полицейскими.