Возвращение Мориарти
Шрифт:
Желающие клюнуть на такого рода обещания и расстаться с собственными денежками находятся всегда. Во многих случаях люди получали квитанцию, в других — не получали. Нечего и говорить, что выигрышей не получал никто.
Кое-кто жаловался, но когда полиция начала расследование, обнаружилось, что офис по указанному в объявлении адресу пуст.
К 1883 году мошенники собирали, по приблизительным подсчетам, около 800 000 фунтов стерлингов в год. Сумма была слишком большая, чтобы полиция продолжала бездействовать. Вести дело поручили старшему инспектору Кларку, человеку аккуратному и не страдающему избытком воображения. Вскоре стало ясно, что мистер Кларк нашел неприятности на свою голову. В какой-то момент ему почти удалось схватить банду, но когда нерасположенные к откровениям жертвы наконец назвали нужный адрес, мошенники уже покинули насиженное гнездышко, не оставив никаких следов, если не считать пепла от сожженных бумаг.
В конце концов, старший инспектор пришел к неутешительному выводу: преступников предупреждает кто-то из его собственной команды.
Как ни неприятно было это признавать, но подозрение пало на сержанта Джона Майклджона. Однако собрать убедительные доказательства его виновности, как и получить ключик к личностям остальных мошенников, не удалось. Кларк и его люди продолжали работать, тщательно проверяя всех сотрудников детективного отдела.
Мало-помалу такой основательный подход начал давать результаты. Под подозрение попали два осужденных преступника — некий Уолтерс, владелец «Виноградной грозди» в Хиллборне, и Эдвин Мюррей. В конце концов, какой-то мелкий уголовник выдвинул против них обвинение в избиении и в ходе расследования дал показания, связывавшие Уолтерса и Мюррея с мошенничествами, а также с человеком по имени Курр, стоявшим за всеми этими махинациями.
Собранные против Майклджона доказательства посчитали неубедительными, дело против Уолтерса и Мюррея тоже развалилось. Обоих выпустили под залог, и они тут же исчезли — по слухам, сбежали в Америку.
Между тем старший инспектор получил информацию от некоего мистера Джонга, жителя острова Уайт. По его словам, некоторое время назад Уолтерс обратился к нему с просьбой перевести объявления для размещения в иностранных газетах. Речь, разумеется, шла о тех самых объявлениях.
Никаких карательных действий в отношении Майклджона предпринято не было, но на всякий случай его перевели на должность инспектора в полиции «Мидленд рейлуэй».
Вторую голову гидра мошенничества подняла зимой 1877 года, когда базирующаяся в Париже юридическая фирма обратилась к суперинтенданту Уильямсону, главе детективных сил столичной полиции. Их клиентом была графиня де Гонкур, у которой, как подозревали адвокаты, английские мошенники обманом выманили 10 000 фунтов стерлингов. Первым с соответствующим предложением к ней обратился некий мистер Монтгомери, в силу непонятных причин — а скорее всего по собственной глупости — назвавший графине свой лондонский адрес.
Старший инспектор Кларк, не говоривший ни на одном языке, кроме родного, передал дело старшему инспектору Нату Драсковичу, эксперту-лингвисту отдела уголовных расследований.
Драскович отправился арестовывать Монтгомери, но вернулся один и в весьма удрученном состоянии. О намечаемом аресте Кларк не сказал никому, однако ж, подозреваемого снова предупредили, причем на сей раз без какого-либо участия Майклджона, боровшегося с преступностью на железной дороге.
Тень сомнения в данном случае могла пасть только на одного человека — Драсковича, оставленного продолжать расследование. В течение нескольких дней старший инспектор восстановил утерянное было доверие, отследив путь банкнот, полученных по выписанному графиней чеку. След вел в Эдинбург, где банкнотами расплатился человек, похожий по описанию на уже известного полиции мистера Джонга, проявившего себя законопослушным гражданином во времена ареста Уолтерса и Мюррея. Джонг, за которым установили наблюдение, привел детективов в отель «Куинс», где состоялась его встреча с другим подозреваемым, инспектором Майклджоном. Произвести арест вновь поручили Драсковичу, который уже во второй раз упустил преступников, ускользнувших у него буквально из-под носа.
Кларк и суперинтендант незамедлительно потребовали от Драсковича и Майклджона письменных объяснений. Первый заявил, что данные криминальные элементы отличаются именно своей неуловимостью; Майклджон настаивал на своем полном праве бывать где угодно, в том числе и в отеле «Куинс», куда его привели в указанном случае поиски пропавшего чемодана. Обедая с Джонгом и Гиффордом, он и понятия не имел, что делит стол с разыскиваемыми полицией людьми.
Вероятно, пытаясь доказать свою невиновность, Драскович предпринял действия, которые и привели его к падению. Он представил в Скотланд-Ярд три улики. Первой была промокательная бумага из курительной комнаты отеля, на которой отпечатались следующие слова: «Уберите хромого». Из всех проходивших по делу хромым был Джонг.
Второй уликой стала телеграмма, адресованная мистеру Гиффорду в отель «Куинс»:
Если Шэнкс недалеко от острова Уайт, пусть срочно уезжает и повидается с вами. Ждите письма. У. Браун. Лондон.
Джонг жил в Шенклине.
И, наконец, третьей уликой было письмо.
Мистеру Уильяму Гиффорду
Дорогой сэр.
Из Эдинбурга поступили новости, о которых вы, вероятно, уже знаете. У них есть адрес заведения. Известно также, что день или два назад вы были в Лондоне. Возможно, вам следует встретиться со мной, поскольку дело приобретает нежелательный поворот. Новости не плохо бы передать на остров Уайт. Вам виднее. Д. отправляется туда завтра. Отошлите это.
Судя по почерку, письмо было написано одним из самых опытных и проверенных офицеров отдела уголовных расследований старшим инспектором Уильямом Палмером.
Несколькими днями позже Джонг, Курр, Мюррей и трое других были арестованы голландской полицией в Роттердаме и доставлены в Лондон, где их ждал суд. Джонга приговорили к пятнадцати годам, Курр и трое других получили по десять, Мюррей как соучастник отделался восемнадцатью месяцами тюремного заключения.
Еще через несколько месяцев Драскович, Майклджон и Палмер попрощались со свободой на два года каждый. Пострадал даже старший инспектор Кларк, едва не ставший жертвой организованного Курром покушения.
Инспектор Кроу засиделся над документами, снова и снова перечитывая некоторые показания. В его распоряжении было всего одно свидетельство, да и то слабое, связи Мориарти с событиями, о которых шла речь в документах. Свидетельство это исходило от Ната Драсковича и было произнесено на смертном одре. Дело требовало серьезного осмысления и тщательного расследования. Не в первый уже раз инспектор пожалел о том, что в его распоряжении нет регистрационной системы наподобие той, которой располагает континентальная полиция. А еще он впервые всерьез задумался о роли Мориарти.
В какой-то момент Кроу понял, что должен как можно скорее поговорить по крайней мере с одним из главных участников давнего скандала. Ни с Джонгом, ни с Курром, ни с им подобными беседовать не было желания. Нет, сначала он попытается воззвать к чувствам Майклджона или Палмера.
Через полчаса ему доложили, что, судя по последним донесениям, Палмеру удалось в свое время открыть пивную в Хортоне. Кроу твердо верил в девиз «куй железо, пока горячо», а потому, не откладывая дело в долгий ящик, отправился навестить бывшего коллегу. Но тут его поджидала очередная неудача. Прибыв на место ближе к вечеру, инспектор узнал, что некоторое время назад, относительно недавно, Палмер продал заведение и эмигрировал в Австралию, дабы начать жизнь с чистого листа. Новость удивила Кроу, поскольку Палмеру было около шестидесяти, а это не самый подходящий возраст для того, чтобы пускать новые корни.
Вернувшись ближе к ночи в Лондон, инспектор забрал поступившие за день рапорты, касавшиеся понедельничных событий, и устало прошествовал домой, на Кинг-стрит, в нежные объятия миссис Сильвии Коулз. Он уже решил, что начнет следующий день с поиска Майклджона.
Во вторник, около десяти утра, Мориарти провел короткое совещание с участием Эмбера, Ли Чоу, Пейджета и Паркера. Спир провел беспокойную ночь и все еще сильно страдал от боли, но беспокоивший его накануне жар, похоже, спал.