Чтение онлайн

– Можете нам доверять, – сказал Сабир. – Мужчины на нашей Земле, если дают слово, то всегда держат его. Мы никому не скажем о том, что вы нам сообщите.

Я задумался. Кому ещё нужно было достоверно знать о том, что Повелитель змей взорвался при взлёте. Неужели кто-то хотел, чтобы он оставался жить и снова возродил свою власть над Эпсилоном. Я попытался заглянуть в будущее, направив излучение мозгового потока в этот отсек, связанный с Миносом. Ятаки в нем не было, а в самом конце этого туннеля мелькнуло искаженное лицо старикашки с ехидной улыбочкой. Красный плащ его завихрился и исчез в чёрной бездне. «Наверно все-таки он погиб», – подумал я и, взглянув в глаза Ятаки, сказал, что он может быть уверен в нашем молчании.

– Разведчика присылала Гера, – сказал Ятака. – Он всё осмотрел. Но нам ничего не сказал и вернулся на Тэслу.

– А я было подумал, что это Александрова проверяли, – сказал Сабир.

– А что-то осталось от Миноса, от учёных? – спросил я. – Должно же было что-то остаться?

–Осталось, конечно, – ответил Ятака. – Все обгоревшие останки мы собрали и поместили в специальный склеп. Установить личности не представилось возможным. Клайтэго и его соратникам будет возведён памятник в центре города, а перед входом в склеп стоит поминальная плита, на которой вырезаны имена погибших. Вечная им память.

Прошла неделя по земному календарю. Я здесь не привожу Кларский календарь, потому что у них совсем другое времяисчисление. Год у них составляет 328 суток. Соответственно девять месяцев по тридцать три дня и один тридцать один. Зима длится три месяца, по два – осень и весна и лето тоже три месяца. Три недели по девять дней и одна шесть. Выходной один раз в обычную неделю, а в короткую три дня.

За эту обычную неделю рабочие под нашим умелом руководстве построили ещё несколько юрт и производственное помещение. Был обследован карьер, из которого планировалось доставлять каменные глыбы для обработки на месте, чтобы потом их укладывать по разработанной схеме.

Оставив Сабира для присмотра за ходом работ, я отправился на космодром, чтобы доставить гравитаторы и преобразователи в производственное помещение и в карьер. Со мною были четверо рабочих – двое кларцев и два тэслянина, наши охранники, которые не сидели без дела, а тоже участвовали в процессе строительства. С их помощью я думал пригнать гравитаторы, погрузив на них преобразователи, суть которых заключалось в том, что с помощью встроенного в них компьютера обрабатывались блоки пирамиды необходимой конфигурации. Например я вводил замаркированный угловой блок УГ-1, и преобразователь испускал зеленые формовочные лучи и поворачивал лежащий перед ним блок так, что требовалось минимум затрат на его обработку. Рабочие по этим лучам, светящимся в пространстве начинали тесать и резать камень с помощью подходящих инструментов. В конце работы преобразователь оценивал их работу, ставя оценки по десятибалльной системе, и если бригада зарабатывала восемь, десять баллов, соответственно возрастала зарплата на тридцать, пятьдесят процентов. Таким образом, рабочие были заинтересованы, чтобы блоки выполнялись очень точно. Гравитатор стоял под обрабатываемым блоком и после окончания работ сразу же при помощи пульта поднимался и транспортировался рабочими к месту укладки. Там происходил наклон рабочей поверхности гравитатора и четверо принимающих с помощью рычагов монтировали блок, точно подгоняя к соседнему, уже смонтированному.

На летолёте – летающей машине мы приземлились прямо у склада, где хранились наши гравитаторы и прочие необходимые инструменты. У входа стояли двое солдат с молниемётами и в касках зелёного цвета. Показав им пропуск, который они внимательно рассмотрели и проверили в стоящем рядом с ними автомате, мы прошли внутрь склада. Я дал команду, и рабочие начали грузить на гравитаторы всё, что было привезено нами с Тэслы. За час мы погрузили примерно все, и я начал проверять, не осталось ли что недогруженное или оставленное нами. Обойдя все закутки склада, а также внутренние помещения, я уже собирался дать команду на то, чтобы выехать из склада, когда моё внимание привлекла пуговица, валяющаяся в углу одного помещения ближнего к выходу. Она привлекла моё внимание тем, что иногда поблескивала какой-нибудь гранью одной из обработанных поверхностей стекла заключенного в серебристый ободок. Я поднял её и стал рассматривать, обратив внимание на то, что она вырвана с «мясом». В складе было темно и я, махнув рукой, дал добро на выезд всей команды из склада. Все четверо моих рабочих уже ждали, заняв места в кабинах гравитаторов. Ворота складов раздвинулись и как на воздушных подушках нагруженные площадки вылетели из склада и зависли в воздухе.

– Вперёд! – крикнул я. – Давайте ребята на базу! Мы вслед за вами!

Гравитаторы медленно начали подниматься и, набрав достаточную высоту, пошли по направлению к месту стройки. Я знал, что там их встретит мой друг, а мне надо было ещё осмотреть части взорвавшегося звездолёта, останки Миноса и учёных.

Осмотревшись, я увидел закрытый навес, в котором находилось то, что мне надо было осмотреть. Белобрысый тэслянин – летаун, неотступно следовал за мною.

– Колин, подойди ко мне, – попросил я его и когда он подошел, показал ему найденную мною пуговицу.

– Что это? – спросил я его.

– Это пуговица Клайтэго, – ответил он.

– Ты уверен? – спросил я.

– Да. Это его пуговица. Я часто ездил с Кероном на встречи с Клайтэго и видел его костюм. Такого не было ни у кого. Я заметил пуговицы и костюм. Только у него они светились и могли разговаривать.

– Пуговицы!?

– Ну, да. Говорящие пуговицы. Об этом мало кто знал. Но я услышал их нечаянно один раз, когда сопровождал Клайтэго в его лабораторию. Одна из них вдруг начала говорить. При этом она засветилась голубым светом, поэтому я обратил внимание на необычное действие. Она сообщала какую-то информацию учёному, но я не понял тогда, так как доктор быстро выключил её.

– А ты не заметил, как он это сделал?

– Нет, не заметил.

– Интересно, – сказал я, ещё раз внимательно рассматривая пуговицу с серебряным ободком. Ничего странного, пуговица, как пуговица с кусочком зелёной ткани и черной ниткой. Я завернул пуговицу в платок, который всегда носил с собой, и положил в карман – «Дома разберёмся ».

Ещё час мы ходили и рассматривали обломки звездолёта. Здесь ничего подозрительного я не обнаружил – рваные, обгоревшие листы обшивки, части двигателя. Всё, что могло сгореть сгорело.

– А далеко отсюда склеп? – спросил я.

– Тот, в котором покоятся останки сгоревших?

– Да?

– Это на окраине города. Там где покоятся наши близкие и родные, давшие нам жизнь.

– Мне нужно осмотреть останки, – сказал я.

– С нашим пропуском никто не будет чинить нам препятствия, – сказал Колин. – Чем больше мы узнаем об их смерти, тем лучше. Садитесь, и я доставлю вас к этому склепу.

Так мы оказались в усыпальнице с памятной глыбой камня перед входом.

Летаун остался, а я вошёл в склеп.

Обгоревшие останки учёных аккуратно были сложены на семь плоских каменных плит и прикрыты атласными покрывалами. Их видимо пытались собрать, насколько это было возможно. У троих вообще не было черепов, а у других сильно обгоревшие. Установить личность по этим останкам действительно не представлялось возможным. Меня же удивило то, что среди костей не было ни одного фрагмента одежды, которая должна была присутствовать, о чём я сообщил Колину, когда вышел из склепа, аккуратно прикрыв останки.

– Фрагменты одежды? Обувь? Где они? Не всё же сгорело?

– Это надо спросить у того, кто заведует хозяйством. Я думаю, что всё это выбросили или сожгли. Зачем хранить то, что не нужно.

– Давай спросим, – предложил я.

Колин обернулся и позвал кларца, который стоял неподалёку, наблюдая за нами. Это был хранитель кладбища, который разрешил нам осмотреть останки учёных.

– Что брали для исследований, Родиго? – спросил я его.

– Один череп, более или менее уцелевший, был взят, – сказал хранитель, – и некоторые фрагменты костей. У меня всё записано в книге учёта. Но я не слышал о том, что удалось что-то установить.