Чтение онлайн

Они идут дальше. Франц начинает уставать и от знакомств, и от рекламы его как “знаменитого художника”.

— Ну и что? — не принимает возражений Олег. — Ты ведь действительно художник и впридачу куришь. Можешь заказать для себя и своих друзей отличный сорт табака.

Наташа рассмеялась.

— Он курит мало. Испортил в Казахстане здоровье. Работал на заводе в горячем цеху и на шахте.

— Шахта замучила? — со знанием дела и шахтерских поговорок улыбнулся Олег. — Ну, тогда ему необходимо пить молоко. Кстати, вон едет директор маслозавода Виталий Забаштанский.

Олег окликнул симпатичного мужчину. Франц разозлился:

— Да ты что, Олежка, не вздумай меня выставлять как клоуна. О каком молоке может идти речь? Наташа пошутила.

Олег рассмеялся.

— Перестань нервничать, Франц. Он мне нужен по делу. Мы работаем с вредными препаратами, обрабатываем ядохимикатами поля. Моим людям молочные продукты просто необходимы.

— Тогда другое дело. Но, мне кажется, пока мы дойдем до конца Ленинской я уже буду знать весь руководящий состав Жмеринки.

Олег опять посмотрел на Франца проницательным взглядом следователя.

— А разве это плохо? Когда-нибудь напишешь картину под названием “Жмеринская рада” или что-то другое в истинно украинском духе.

Франц заинтересованно посмотрел на Олега. Этот невысокого роста энергичный человек сформировался благодаря новой жизни. Независимость Украины все же способствовала переформированию украинского менталитета.

Тем временем Забаштанский поравнялся с ними, но останавливать машину не стал.

— Олег Анатольевич, молоко вы получите как договорились. Подробности дальнейшего сотрудничества обсудим на следующей неделе.

Он уехал. Мысан недовольно развел руками.

— Ну, вот, представить тебя по форме, к сожалению, не получилось. Но впереди масса времени и нереализованных возможностей.

На повороте с улицы Ленинской в переулок Февральский Франц попросил Олега и Наташу остановиться.

— Вон в том домике возле школы после революции 1917 года проживали мои родственники по материнской линии. Именно в этом домике проживала семья Караванских. Сейчас мало кто помнит, а ведь мои родные здесь прятали военно — пленных, которых моя мать выпрашивала с подругой в фашистском лагере. В начале войны такое было возможно. Также в этом домике скрывался винницкий еврей Илья Райс, выдавая себя за железнодорожника Виктора Паламарчука. Один донос и семья, из шести человек, двое из которых были дети, пошла бы под расстрел. Все забывается. Только Бог и время всесильны на этой земле. Кстати, о Создателе. Когда в годы Великой Отечественной войны фашисты разрушили жмеринскую церковь, мой дед по отцовской линии, будучи церковным старостой, получил разрешение переместить церковь в свой дом. Так что, исходя из заслуг моих предков, я имею право жить и творить в этом городе.

Понимая ностальгическое настроение Франца, Олег и Наташа молчали. Из раздумий их вывел шум тормозящих об асфальт колес.

— Олег Анатольевич, я в сторону вашего дома…, подвезти?

Олег уехал. Франц и Наташа вышли на площадь.

— Посмотри, Наташа, — указал Франц на Доску почета возле здания райисполкома. А ведь всех этих людей я знаю. Я сотни раз с ними встречался, как художник помню их лица, но кто они, чем занимаются узнаю только сейчас. Вот так мы рождаемся, живем, умираем не успев узнать того, кто живет рядом с нами. Нет, я все же останусь жить в этом городе и напишу эти лица. Одной картины недостаточно. Необходимо всех запомнить, помоги мне в этом.

Она стала зачитывать фамилии, названия предприятий. Он пытался запомнить.

— Полиграфическое предприятие “Пресс-Реал”, его директор Репей Валерий Иванович. Жмеринский мясокомбинат, директор Чупик Григорий Андреевич. Табачно-ферментационный завод, Загородний Николай Александрович. Предприятие “Экспресс”, Черный Валерий Тимофеевич. Начальник Жмеринской городской милиции Бешлей Анатолий Витальевич. Осетрова Т. В. — преподаватель музыкальной школы, Чипизубов М. П. — директор общества “Лагуна”, Зеленчук О. Т. — учитель, Петлик В. П. — старший оперуполномоченный Жмеринского РВ УМВС, Карий С. Е. — серебряный призер чемпионата Европы, Золокоцкий И. К. — директор школы, Митрашевская К. А. — начальник отделения связи № 4, Тарковер Б. М. — директор Харьковского филиала академии сельского хозяйства, Грибок Н. М. — сотрудник табачноферментационного завода, Платонова Л. В. — контролер водопроводного хозяйства, Добросердов В. Д. — врач.

Прежде чем уехать в Киев, они с Наташей опять посетили старенькую тетку Франца, которая проживала по улице Свердлова. В свое время тетка Анна работала на известных в Виннице предприятиях — конфетной фабрике и мясокомбинате.

У подъезда двухэтажного дома Франц и Наташа увидели сверкающую лаком новенькую “Волгу”.

— Интересно, кто это посетил тетку Ганну? — сказал Франц. — Ее соседи, престарелые евреи, недавно уехали в Израиль, новые жильцы еще не вселились. А второй этаж вообще нежилой.

Когда через окно Франц увидел в квартире человека в белом халате, сердце забилось учащенно.

— Господи, неужели с теткой плохо?! Ведь только недавно умер ее муж Владимир.

Наташа сжала его руку.

— Не торопись с выводами, Франек, пройдем в квартиру — выясним.

Они прошли в квартиру. На стареньком диване сидели двое мужчин и мирно беседовали с теткой Ганной. Франц, облегченно вздохнув, сказал:

— А мы уже думали, что с вами произошло плохое. Один из ваших гостей в белом халате, мы решили — доктор.

Оживленная, помолодевшая тетка улыбнулась.

— Это люди с моей бывшей работы. Знакомьтесь: Николай Андреевич Дмитренко — директор ОАО “Винницамясо”, по-просту — мясокомбината, а это — его заместитель Василий Степанович Белаш. Приехали проведать, кое-что из продуктов привезли. Приглашают посещать бесплатные обеды в столовой комбината. Я ведь ветеран предприятия, проработала двадцать пять лет.

— А я и не знал, тетя Аня, — Франц обнял старушку за плечи. — Что касается бесплатных обедов, в наше время это уже много.

Николай Андреевич Дмитренко, симпатичный, плотно скроенный мужчина, заинтересованно посмотрел на Франца.

— По вашему выговору смею судить, что вы в последние годы жили за пределами Украины. Если не секрет, где и чем занимаетесь?

— Угадали, — Франц улыбнулся. — Жил сначала в Казахстане, а затем в России. Что касается специальности, она вам может показаться, с точки зрения рабочего человека, несколько абстрактной. По крайней мере с 1917 года о художниках говорили примерно так: “А-а-а, художник…, ну это, братцы, не работа!”

Николай Андреевич громко рассмеялся:

— Вы меня рассмешили Франц. Действительно, чтоб выглядеть неизнеженными и мужественными поборниками пролетариата, некоторые начальники бравировали подобными выражениями. Но ведь не все. Да и перед такими людьми как Пикассо, Рафаэль, Гоген, Рембрандт преклоняется мир.

Василий Степанович Белаш, который в данной ситуации предпочитал молчать, на этот раз заметил:

— Но ведь все поменялось. Теперь даже нас, людей самой прозаической профессии, искусство интересует.