Чтение онлайн

— Э-э. дарагой, сразу трудно сказать ответ, — протянул полковник. — Нам нужно посоветоваться…

— С кем? С Центром?

— И с ним тоже! — кивнул Еркезов, не желая скрывать это. — В принципе, мы намеревались захватить марсианскую платформу с собой. Ведь на Япете нам может пригодиться и плутониевое горючее, и оборудование, которое имеется там. Ваше предложение необходимо обдумать.

— Вы собираетесь на Япет, даже не удостоверившись, а пригодна ли эта планета к жизни человека, — сказал я. — Мы живем на Марсе и чувствуем, как сложно нам приспосабливаться к местным условиям. А вы сразу готовите чудовищных размеров космолет и огромный экипаж. Как вы там будете жить?

— Все зависит от того, что мы собираемся делать на спутнике Сатурна, — произнес Еркезов. — Хочу немного посвятить вас в наши планы. Дело в том, что по информации американских и российских автоматических межпланетных станций «Вояджер», "Пионер" и «Москва» наши специалисты пришли к выводу, что на Япете есть необходимые условия для жизни человека, а именно: атмосфера, богатая кислородом, относительно высокая температура — около плюс двадцати пяти по Цельсию, гравитация в ноль девяносто три процента от земного. Солнечный свет заменит сияние Сатурна. Что касается возможности обитания, то космолет проектируют так, чтобы он мог в последствии стать жильем для колонистов, то есть каждый отсек разбирается на отдельные блоки и превращается в квартиру.

— А чем питаться будете? Местной дичью? — усмехнулась Малика.

— Мы не отрицаем наличие какой-либо жизни на Япете, — произнес Еркезов. — Никаких данных, которые опровергали или доказывали это, у нас нет. Но мы не собираемся использовать, как вы выразились, "местную дичь" в качестве основной пищи. Дело в том, что на Байконуре когда-то содержали свино- и птицефермы. Так что домашний скот у нас остался даже после биологической катастрофы. Мы возьмем с бой замороженные клетки и там, на Япете будем клонировать животных.

— А тогда зачем мой отец занимался исследованиями для Центра? — изумилась Малика. — Вместо того чтобы бросить все силы на поиск средств уничтожения сцерцепов, он тратил время, силы и средства на решение проблемы обеспечения питания для вас. И все его труды оказались напрасными?

— Ничего подобного, — нахмурился Кератишвилли. — Работа профессора Турсунова оказало необходимое влияние на выбор способа питания колонистов. Наши специалисты намерены использовать результаты Ташкента для альтернативного решения продовольственной проблемы. Сцерцепы будут разводиться и на Япете, только в качестве бездумного домашнего скота.

— Зачем вам Япет? — недоумевал Тод. — Не лучше ли вернуть Землю?

— Это бесполезно! — сказал Еркезов. — Центр имеет все доводы, что тварей нам не одолеть! Поэтому есть решение основать человечество на другой планете!

— А оставшиеся на Земле? Что с ними будет?

Казах пожал плечами:

— Это уже не наши проблемы! Мы не можем взять больше того, что имеем! Может быть, нам удастся построить еще один планетолет…

— Это еще для десяти тысяч человек, — заметил я. — А как же остальные восемь десятых населения Байконура и других городов?

— Морально-этическими проблемами занимается Центр, а мы лишь обеспечиваем решение технических задач, — жестко произнес Кератишвилли. Но его позиция была зыбкой, и он сам чувствовал это. — Впрочем, чего зря спорить, дарагой, все равно мы ничего не сможем изменить в этой жизни!

— Мы так не считаем! — прошипел Колько.

Бурков, который, видимо, считал, что меньше всего участвует в разговоре и ему необходимо увеличить значимость своей личности, произнес:

— Прежде всего, вам нужно сдать оружие!

— Это еще зачем! — встрепенулся Тод.

— На Байконуре оружие носят только охранники!

— Но наличие оружие у нас было одним из условий, когда мы дали согласие вашему майору прилететь на космодром! — твердо сказал Колько. Его не устраивало желание капитана разоружить нас.

— Давайте не будем осложнять ситуацию, — сказал Бурков. — Предлагаю вам следующее. Вы сдаете оружие. Презумпция невиновности распространяется на вас и никто не будет обвинять вас в преступлениях, пока не будет доказана ваша вина. Пока будет вестись расследование, вы можете свободно ходить по космодрому, за исключением, правда, некоторых зон, куда доступ имеют только некоторые люди.

— Это может нас устроить! — прикинул Колько.

— Правда, в целях вашей же безопасности мы приставляем к вам одного охранника, — добавил Бурков.

Я быстро взглянул на командира. Охранник был фактически цепью, который ограничивал нашу свободу. Я ожидал резкой реакции со стороны Колько, но тот спокойно ответил:

— Хорошо, мы согласны.

По лицу Тода и Малики я увидел, что это не так.

— А вы нас не расстреляете, когда мы выйдем за дверь? — гневно сверкнула глазами девушка. — Я чувствую подвох!

— Не смотря на катастрофу на Земле, мы продолжаем соблюдать законы!…

Мы многозначительно хмыкнули. Центр казался нам далеко не законопослушной организаций. Всякая хунта не может опираться на правовые нормы. Разве деяния ставленника Тиграна и Муратхона, гибель бывшего руководства космодрома — разве это не доказательство антиконституционной деятельности Центра.

— Сдать оружие! — все равно сказал Колько. Мы не стали спорить с командиром, полагая, что он знает, что говорит.

Под пристальные взгляды четверых байконуровцев мы положили на стол автоматы и боеприпасы. Кератишвилли нажал на кнопку на столе и в кабинет вошел охранник.

— Собери и сдай в камеру хранения! — приказал Теймурад. Тот молча взял наше оружие и вынес из комнаты.

— Надеюсь, наручников не будет?

— Никаких наручников! — торжественно произнес Бурков. — Я же сказал вам, что вы пока невиновны.

— Спасибо за "пока"! — презрительно произнес Колько.

— Надеюсь, вы не забудете нашу просьбу относительно полета на Марс! — сказал я.

— Конечно, конечно! — заулыбался Кератишвилли. В это время на его столе ожил селектор:

— Внимание! Говорит отдел связи. Сержант Иванов. Вертолет Ка-631М "Черная барракуда" уже отправилась за представителями Ташкента. Возвращения на Байконур ожидаем через шесть часов!

— Отлично, — произнес полковник, отключая селектор. — Надеюсь, вашу проблему мы разрешим быстро!

— Мы тоже надеемся, — мрачно сказал Андрей. — У меня вопрос: Тигран тоже прибудет?

— Да, конечно, — кивнул Бурков. — Он как глава охраны Президентского Дворца имеет права следствия и поэтому хочет принять участие в расследовании.

— Понятно, — еще мрачнее произнес Колько.

— Вы извините нас, — сказал Кератишвилли. — У нас еще есть свои внутренние проблемы, которые мы должны закончить к сегодняшнему дню. Вас проводят в жилой комплекс, где живут наши специалисты. Уверяю вас, там вам понравится!