Возвращение: Наступление ночи (пер. Lidenn Husid)
Шрифт:
Сейчас я хочу пойти к нему.
Елена».
«(А Стефан извиняется за записи в новом дневнике Елены, но он должен записать некоторые детали, потому что когда-нибудь, возможно, она захочет прочесть их, чтобы вспомнить). Я записал ее мысли в предложения, но на самом деле она мыслит не так. Я предполагаю, что она мыслит фрагментами. Вампиры привыкли переводить каждодневные мысли людей как согласованные предложения, но мысли Елены нуждаются в более усердном переводе, чем у большинства. Обычно она мыслит яркими картинками, с одним или двумя разрозненными словами.
«Четвертый», о котором она говорит, это Кэролайн Форбс. Я думаю, Елена знала эту девушку почти с младенчества. Меня ставит в тупик то, что сегодня Кэролайн нападала на нее любыми вообразимыми способами, но все же, когда я ищу разум Елены, я не могу найти ни гнева, ни даже какую-то боль. Сканирование подобного разума, пугает.
Вопрос, на который мне действительно хотелось бы найти ответ: Что случилось с Кэролайн в течение того короткого промежутка времени, когда она была похищена Клаусом и Тайлером? И по собственной ли воле она сделала то, что она сделала сегодня? Остался ли осадок ненависти Клауса как вредные испарения, заражающие атмосферу? Или у нас есть другой враг в Феллс Черч?
И наиболее важно: что мы будем со всем этим делать?
Стефан, который в настоящее время встает из-за компьютера».
Глава 8
Старомодные наручные часы показывали три утра, когда Мередит внезапно пробудилась от беспокойного сна.
И затем она закусила губу, сдерживая крик. Над ней склонилось чье-то лицо, вверх тормашками. Последнее что она помнила, было то, как она лежала на спине в спальном мешке и разговаривала с Бонни об Аларихе.
Сейчас Бонни склонилась над ней, ее глаза были закрыты. Она стояла на коленях у подушки Мередит, нависая над ней сзади, и ее нос почти касался носа девушки. Вдобавок к этому, странная бледность на щеках Бонни и ее частое теплое дыхание, которое щекотало лоб Мередит, и кто угодно… кто угодно, утверждала Салез,… имел бы полное право закричать.
Она ждала, когда Бонни заговорит, уставившись в уныние этих устрашающих закрытых глаз.
Но вместо этого Бонни села, встала, и безупречно двигаясь, пошла спиной вперед к столу Мередит, где на подзарядке лежал ее же мобильный телефон, и взяла его. Должно быть, она включила на нем запись видео, потому что открыла рот и начала жестикулировать и что-то говорить.
Это было ужасно. Звуки, которые издавала Бонни, едва ли можно было различить: обратная речь, перевернутая. Запутанные, горловые или высокие шумы и все это с каденцией, которую фильмы ужасов сделали такой популярной. Но способность говорить в такой манере намеренно… это было невозможно для нормального человека или нормального человеческого разума. У Мередит было зловещее чувство, будто что-то пытается раскрыть перед ними свой собственный разум, пытается добраться до них сквозь невообразимое пространство.
«Может быть, оно живет обратно», – подумала Мередит, пытаясь отвлечь себя, пока пугающие звуки продолжались. – «Может быть, оно думает, что и мы тоже. Может быть, мы просто не… пересекаемся…»
Мередит думала, что не сможет больше этого вынести. Она начала воображать, что смогла расслышать слова, и даже фразы в этих перевернутых звуках, и ни одна из них не была приятной. Пожалуйста, пусть все закончится… сейчас.
Причитания и бормотание…
Рот Бонни закрылся, клацнув зубами. Звуки немедленно прекратились. И затем, словно в замедленной съемке на прокручиваемой назад киноленте, она прошла спиной вперед к ее спальному мешку, опустилась на колени, заползла в него, и легла, положив руку на подушку… и все это даже не открывая глаз.
Это было одно из самых страшных зрелищ, которые когда-либо видела или слышала Мередит, а ведь она видела и слышала изрядное количество пугающих вещей.
И Мередит не могла оставить эту видеозапись до утра, тогда она не сможет ее просмотреть… без посторонней помощи.
Она встала, прошла на цыпочках к столу, и взяла мобильный телефон с собой в другую комнату. Там она подключила его к своему компьютеру, чтобы развернуть обратное послание вперед.
Когда она прослушала обработанное сообщение несколько раз, она решила, что Бонни никогда не должна его услышать. Это отпугнет ее от собственных способностей, и для друзей Елены больше не будет никаких контактов со сверхъестественным.
Там были животные звуки, смешанные с извращенным, перевернутым голосом… в любом случае, этот голос не принадлежал Бонни. Это не было голосом нормального человека. Прокручиваясь вперед, запись звучала почти хуже, чем назад,… что возможно означало, что кто бы ни произносил эти слова, обычно он говорит в другую сторону.
Мередит могла различить человеческие голоса за стонами и смехом, и искаженными звуками животных из африканской саванны. И не смотря на то, что это заставило волоски на ее теле встать и звенеть, она попыталась сложить слова из этой абракадабры. В итоге, она получила:
«Прррррооо…буууужжжж…н…иййе…буудзззз… етет…вниз-вниз-внеззааап…ап…ап…ным…ихххшшшок…шок…ррррр…ющщиммм…ТТТЫЫЫ…ххиии…ййаааа…дллллжжжны…БЫТЬтамдля…йейеооо…прррррр…бужбуж…ниййаа…Насне…буууу…Деттамдляйо…йо-йо-йо…- (было там «нее» следующим, либо это просто часть рычания?) -…ПОтррррр…омом…этсссс…оооодззззз…елелел…оооо…ДЗЗЗЗЛЯААА…дррррррр…уууууугхххх…иихххххххххх…рррррууукхххх…»
Мередит, работая с планшетом и ручкой, в конце концов, получила эти слова на бумаге:
«Пробуждение будет внезапным и шокирующим.
Ты и я должны быть там для ее Пробуждения. Нас не будет там для (нее?) потом. Это дело для других рук».
Мередит положила ручку рядом с расшифрованным сообщением на планшет.
А после этого, она пошла и легла в свой спальный мешок. Девушка свернувшись в позу эмбриона, и наблюдала за неподвижной Бонни, как кот за мышиной норкой. Пока, наконец, благословенная усталость не унесла ее в темноту.
– Что я сказала? – Бонни честно недоумевала следующим утром, выжимая сок из грейпфрута, и заливая им хлопья, как образцовая хозяйка, с учетом того, что это Мередит колдовала у плиты над яичницей.
– Я тебе уже три раза повторила. И мои слова не изменятся, я обещаю.
– Что ж, – сказала Бонни, внезапно переключившись, – понятно, что Пробуждение должно случиться с Еленой. Потому что, во-первых, ты и я должны быть там для этого, а что до второго, она единственная, кому нужно проснуться.
– Именно, – сказала Мередит.
– Ей нужно вспомнить кто она на самом деле.
– Точно, – ответила Мередит.
– А нам нужно помочь ей вспомнить!
– Нет! – сказала Мередит, вымещая свой гнев на яичнице пластиковым шпателем. – Нет, Бонни, это не то, что ты сказала, и я не думаю, что мы сможем это сделать в любом случае. Мы можем научить ее некоторым вещам, как это делал Стефан. Как завязывать шнурки. Как расчесывать волосы. Но из того что ты сказала, Пробуждение будет внезапным и шокирующим – и ты ничего не говорила о том, что мы будем принимать участие в этом. Ты сказала только, что мы должны быть там для нее, потому что после этого каким-то образом нас там не будет.