Возвращение: Наступление ночи (пер. Lidenn Husid)
Шрифт:
– Она до сих пор такая, – сказала Мередит. – Говорю вам, я встречалась с Джимом какое-то время. Она очень милая девочка, совсем не созревшая для своего возраста. Я не думаю, что она, находясь в здравом уме, сделала бы что-нибудь этакое, если только… – Она остановилась и пожала плечами, так и не закончив предложение.
Теперь Бонни выглядела серьезно.
– Мы должны остановить это, – сказала она. – Что если Тами начнет вытворять такое с парнем, не таким хорошим и застенчивым как Мэтт? Она играет с огнем!
– Да, это проблема, – снова краснея, сказал Мэтт. – Я имею в виду, это довольно трудно. Если бы она была другой девочкой, с которой я ходил на свидания… Не то чтобы я ходил на свидания с другими девушками. – Торопливо добавил он, глядя на Елену.
– Но ты должен ходить. – Твердо сказала та. – Мэтт, я вовсе не хочу, чтобы ты вечно был мне верен. Я ничего не хочу сильнее, чем видеть тебя, встречающимся с милой девочкой. – Как бы случайно Елена твердо взглянула на Бонни, которая вдруг стала есть сельдерей спокойно и аккуратно.
– Стефан, ты единственный, кто может посоветовать нам, что делать, – сказала Елена, поворачиваясь к нему.
Юноша нахмурился: – Я не знаю. Сложно сделать вывод, опираясь на странное поведение только двух девочек.
– Так мы, собираемся просто сидеть и ждать, что там еще натворят Кэролайн или Тами? – спросила Мередит.
– Не просто ждать, – сказал Стефан. – Мы собираемся выяснить больше об этом. Вы ребята, можете следить за Кэролайн и Тамрой Брайс, а я тем временем проведу исследование.
– Черт! – сказала Елена, стукнув кулаком по траве. – Я почти… – она вдруг остановилась и посмотрела на своих друзей. Бонни закашлялась и уронила свой сельдерей, Мэтт поперхнулся колой. Даже Мередит и Стефан уставились на нее. – Что? – безучастно спросила Елена.
Мередит очнулась первой: – Ну, просто вчера ты была… В общем, молоденькие ангелочки не ругаются.
– Просто потому что я умирала несколько раз, я должна остаться всю жизнь проклятой? – покачала головой Елена. – Нет, я – это я, и я останусь собой кем бы я ни была.
– Ну и молодец, – сказал Стефан, наклоняясь, чтобы поцеловать ее макушку. Мэтт отвел взгляд, и Елена пренебрежительно хлопнула Стефана по плечу, думая: «Я буду любить тебя всегда». И знала, что он понял это, не смотря на то, что сама не могла читать его мысли. Хотя Елена заметила, что все же может понимать его в общих чертах, ей помогало теплое розовое сияние вокруг юноши.
Что если это то, что видела Бонни и называла аурой? Девушка поняла, что большую часть дня она видела Стефана, окруженным прохладным изумрудным светом с тенью… если тень могла быть со светом. И сейчас изумрудный свет возвращался, ибо розовое сияние исчезало.
Тотчас же она посмотрела на остальных участников пикника. Бонни была окружена розовым светом, цвета бледной гвоздики. Мередит была абсолютно фиолетовой. Мэтта окружал ясный синий свет.
Это напомнило Елене, что до вчерашнего дня – только до вчерашнего? она видела много вещей, недоступных глазу других. Включая что-то, что напугало ее.
Что же это было? Перед ее глазами мелькали картинки – даже маленькие детали были достаточно страшны. Это нечто могло быть таким же маленьким как ноготь, или таким же большим как рука. Подобная коре дерева кожа, по крайней мере, на теле. Что-то подобное усикам насекомых, но их было слишком много, и они двигались слишком быстро, быстрее, чем это могли бы сделать насекомые. У нее было ощущение, гусиной кожи всякий раз, когда она думала о насекомых. Но это была ошибка. И ошибка, основанная на другом строении тела, не таком как у любого насекомого, которое она когда-либо видела. Это больше было похоже на пиявку или кальмара. У него был круглый рот с острыми зубами и слишком много щупалец, копошащихся у него на спине.
«Оно может напасть на человека» – думала она. Но у нее было неприятное ощущение, что оно способно на гораздо большее.
«Оно могло стать прозрачным и войти в тебя, а ты почувствуешь не больше, чем булавочный укол».
«А потом… Что случится потом?»
Елена повернулась к Бонни. – Как думаешь, если я покажу тебе образ чего-то, ты сможешь узнать это потом? Не с помощью зрения, а с помощью твоих психический способностей?
– Думаю, это зависит от того, каково оно из себя это «что-то», – осторожно ответила Бонни.
Елена взглянула на Стефана. Тот коротко кивнул.
– Тогда закрой глаза, – сказала Елена.
Бонни опустила веки, и Елена дотронулась кончиками пальцев висков ведьмы, мягко поглаживая большими пальцами ее ресницы. Она пыталась пробудить ее Белые Силы,… это было так легко до сегодняшнего дня. А сейчас, это было как тереть два камня между собой, в попытке получить огонь и надеяться, что один из них был кремнем. Наконец она почувствовала маленькую искру и Бонни дернулась назад.
Ведьма распахнула глаза. – Что это было? – Выдохнула она, задыхаясь.
– Это то, что я видела вчера.
– Где?
– Внутри Деймона, – медленно произнесла Елена.
– Но что это значит? Он контролировал это? Или… Или… – Бонни остановилась, и ее глаза расширились.
Елена закончила предложение за нее: – Контролировало ли оно его? Я не знаю. Но в одном я абсолютно уверена. Когда он проигнорировал твой зов, Бонни, он был под влиянием малаха.
– Вопрос не в этом. Если не Деймон контролирует это, то кто? – беспокойно вставая, спросил Стефан. – Я понял, что существо, которое показала тебе Елена, из вида не имеющих своего разума. Есть что-то, что управляет им.
– То есть, другой вампир? – спокойно спросила Мередит.
Стефан пожал плечами: – Вампиры обычно игнорируют их, так как и без этого могут получить все чего хотят. Это должен быть очень сильный разум, чтобы заставить малаха управлять вампиром. Сильный… и злой.
– Вот, – сказал Деймон с колкой грамматической точностью, сидя на ветке высокого дуба, – это они. Мой маленький братец и его… приятели.
– Изумительно, – пробормотал Шиничи. Он раскинулся на дубе даже грациознее и непринужденнее чем Деймон. Это превратилось в невысказанное соперничество. Вампир видел, как золотые глаза Шиничи вспыхнули, когда тот смотрел на Елену и когда упомянули имя Тами.
– Даже не пытайся отрицать свою связь с теми двумя шумными девчонками, – сухо произнес Деймон. – От Кэролайн к Тамре и так далее, вот твой план, не так ли?
Шиничи покачал головой. Он смотрел на Елену, и начал мягко петь народную песню:
«Щеки как роз цветущих зарница…
Волосы как золотая пшеница…»
– Я бы не стал пробовать это на тех девочках, – Деймон улыбнулся без капли юмора. Его глаза сузились. – Согласен, на первый взгляд они представляются не крепче влажной салфетки – однако они сильнее, чем ты думаешь. И они становятся тем паче крепче, когда ода из них в опасности.