Возвращение: Наступление ночи (пер. Lidenn Husid)
Шрифт:
И даже когда Елена только начала думать об этом, она почувствовала как новая Сила, движется в ней, и она знала, что эта Сила всегда была там, только ждала особого случая, для использования. Это была совершенно особая Сила, не для борьбы и даже не для сохранения себя. Тем не менее,
Так скоро как она это сделала, Елена обнаружила новые слова, идущие к губам, и самое странное из всего – новые крылья, выплывающие из ее тела, которое Деймон держал, жестко склонив назад к бедрам. Эти эфирные крылья были не для полета, а для чего-то другого, и, когда они полностью развернулись, они образовали огромную радужную арку, кончики которой заворачивались обратно, окружая и окутывая обоих, Деймона и Елену.
А после она телепатически произнесла «Крылья Искупления».
И внутри, беззвучно, Деймон закричал.
Потом крылья приоткрылись. И только тот, кто изучал достаточно много всего о магии, смог бы увидеть то, что происходило внутри них двоих. Мучение Деймона становилось мучением Елены, поскольку она забирала у него каждый болезненный инцидент, каждую трагедию, каждую жестокость, что таилась в каменных слоях равнодушия и злобы, заключающих в себе его сердце.
Слои – столь же твердые, как камень в сердце «черного карлика», разбивались и отлетали. Ничего не могло остановить это. Большие куски и валуны раскалывались, маленькие куски разбивались. Некоторые из них растворялись в клубы едко-пахнущего дыма.
И было что-то, что находилось в центре, – некое ядро, которое было чернее, чем ад, и тверже, чем рога дьявола. Елена не совсем понимала, что произошло с этим. Она думала, она надеялась, что в самом конце даже это разорвется открывшись.
Сейчас, и только сейчас, могла ли она призвать следующую пару крыльев. Она не была уверена, что сможет пережить первую. И она бесспорно не чувствовала, что сможет пережить следующую. Но Деймон должен был знать.
Он приклонил одно колено к земле, руки наглухо были сцеплены вокруг него. Должно быть все в порядке. Он все еще был Деймоном, и был бы намного счастливее без веса всей этой ненависти, предубеждений и жестокости. Он не будет хранить вспоминания его юности, о том другом молодом острослове, который дразнил своего отца «старым дураком», из-за его пагубных увлечений инвестициями и любовницами, что были моложе, чем его собственные сыновья. Не будет бесконечно останавливаться на своем детстве, когда все тот же отец избил его в пьяном гневе, когда он пренебрег своей учебой и завязал дружбу с нежелательными компаньонами.
И, наконец, он не будет продолжать смаковать и созерцать многие страшные вещи, что он совершал. Он был искуплен, во имя небес и во время небес, словами, вложенными в уста Елены.
Но теперь… было что-то, что он должен был вспомнить… Если Елена была права…
Если только она была права.
– Что это за место? Девушка, вы ранены? – в своем смущении он не узнавал ее.
Он был приклонен, теперь она опустилась рядом с ним.
Он пронзал ее взглядом.
– Мы молились, или мы занимались любовью? Было ли это Наблюдением или Gonzalgos?
– Деймон, – произнесла она, – это я, Елена. Сейчас двадцать первый век и ты – вампир.
Затем, нежно обняв его, и прижимаясь своей щекой к его щеке, она прошептала: «Крылья Воспоминаний».
И пара полупрозрачных крыльев бабочки, фиолетового, небесно-голубого и темно-синего цвета, выросли из ее позвоночника, чуть выше бедер. Крылья были украшены сапфирами и крошечными полупрозрачными аметистами, которые складывались в причудливые узоры. Используя мышцы, которыми она прежде не пользовалась, Елена легко потянула крылья вверх и вперед, пока они не раскрылись, а затем вывернулись полностью, и Деймон был защищен в них. Словно заключенный в тусклой, испещренной драгоценными камнями, пещере.
Она видела в прекрасно-воспитанных особенностях Деймона, что он не хотел вспоминать ничего больше, чем он вспомнил прямо сейчас. Но новые воспоминания, воспоминания, связанные с ней, уже поднимались в нем. Он взглянул на свое кольцо с лазуритом, и Елена видела, как слезы подходят в его глазах. Потом, медленно его пристальный взгляд обратился к ней.
– Елена?
– Да.
– Кто-то управлял мной и забрал воспоминания о времени, когда я был одержим… – прошептал он.
– Да, по крайней мере, я так думаю.
– И кто-то причинил тебе боль.
– Да.
– Я поклялся убить его или сделать твоим рабом сотню раз. Он ударил тебя. Он взял твою кровь силой. Он выдумал смехотворные истории для причинения тебе боли иными способами.
– Деймон, да это правда. Но пожалуйста…
– Я, было, напал на его след. Если бы он мне попался, я прошел бы сквозь него, вырвал бы бьющееся сердце из его груди. Или же преподал бы ему самые болезненные уроки, способами, о которых мне когда-либо доводилось слышать, а я знаю много рассказов. И в конечном итоге, я бы заставил его, твоего раба, целовать своими кровавыми губами твои пятки, до самой его смерти.
Это не было хорошо для него. Она могла это видеть. Его глаза расширились, как у испуганного жеребенка.
– Деймон, умоляю тебя…
– И тем, кто причинил тебе боль…, был я.
– Не ты лично. Ты это сам уже сказал. Ты был одержим…
– Ты боялась меня настолько, что разделась для меня…
Елена вспомнила настоящую рубашку Пендлтон.
– Я не хотела вашей с Мэттом драки…
– Позволяла мне пускать тебе кровь, даже против своей истинной воли…
На этот раз она не нашла что сказать кроме как: – Да.
– Я, – Бог мой! – Я использовал свои Силы, дабы ты страдала в страшной скорби.
– Если ты подразумеваешь атаку, которая причиняла жгучую отвратительную боль и припадки, то, да. И ты обошелся с Мэттом хуже.
Мэтт не был в радарной зоне Деймона.
– И затем я похитил тебя…
– Ты попытался.
– А ты охотно выскочила из автомобиля на большой скорости, дабы не иметь со мной дела.
– Ты играл грубо, Деймон. Они сказали тебе выйти на улицу и играть грубо, возможно, даже сломать свои игрушки.
– Я так долго искал того, кто заставил тебя выпрыгнуть из автомобиля. Я не мог вспомнить, что было до этого. И я поклялся вырвать его глаза и язык, прежде чем он умрет в муках. Ты не могла ходить. Ты была вынуждена использовать костыль, дабы пройти через лес, и именно в тот миг, когда помощь была на подходе, Шиничи заманил тебя в ловушку. Ах, да, я знаю его. Ты забрела в его снежный шар… и будешь блуждать дальше, если я не разбил его.
– Нет, – ответила спокойно Елена. – Я бы уже давно была мертва. Но ты нашел меня в месте удушья, помнишь?