Чтение онлайн

— Так теперь он Семёну про тебя расскажет…

— Пусть хоть напишет! Сёмка разве на мне женился? Или квартиру купил? Так что я ему ничем не обязана! И потом — что он расскажет, если даже наших пацанов не видел?!

Но она ошибалась. Круглый видел, как подошли Скат и Ерш, принесли тарелки и стаканы. Жизнь налаживалась: выпили за знакомство, за красивых женщин, за галантных мужчин, за удачу…

Круглый незаметно сфотографировал их телефоном, некоторое время наблюдал, потом, коротко записав в дорогущую записную книжку время, место и обстоятельства встречи, отправился в другой конец зала, где его поджидали симпатичные блондинка и брюнетка. Он не знал, пригодится ли ему эта запись и каким образом можно ее использовать, но помнил наставление Карнаухова: лишней информации не бывает, и стоит она иногда больше, чем крупная партия дури! А Карнаух, хоть и являлся темной лошадкой, но слов на ветер не бросал и в пустых понтах замечен не был. Поэтому, не надеясь на цифровые хранилища, Круглый купил старую добрую записную книжку в обложке из змеиной кожи, со сменными бумажными блоками, куда заносил все, что, на его взгляд, заслуживало внимания или могло пригодиться в будущем.

Мероприятие подходило к концу, опьяневшая Галка раскраснелась и все откровенней заигрывала с Ершом, даже залезла ему в карман — вроде достать носовой платок и вытереть размазавшуюся тушь, искала долго, найти не могла, но руку не вынимала. Суровый обычно Ерш не возражал, а напротив — блаженно улыбался.

Джен и Скат тоже были настроены на взаимное общение. Пора было расходиться по домам. Словом, вечеринка удалась.

— Надо же, как все спокойно! — искренне удивлялась Галка. — Обычно без драки не обходится!

— Подожди, еще не вечер, — сказала Джен, хотя знала, что драки всегда затевал Семён, а сейчас его здесь, к счастью, не было. Но ее слова оказались пророческими.

За соседним столиком шумно веселилась компания из двух женщин и двух мужчин, похожих на тех «хиппи», которых Джен и Галка видели на прослушивании. И одеты были почти так же, может, немного приличней — джинсы, пиджаки и куртки с маечками, кроссовки, хотя это никак не укладывалось в дресс-код. Они рассказывали истории из жизни светской тусовки, бурно обсуждали рассказанное, смеялись.

— Бородаева же уверяла, что не делала никакой пластики, — округлив глаза, повествовала стриженная «под мальчика» брюнетка с большими губами. — Только журналюги раскопали, что она и морду перекроила, и сиськи, и попу… А она клялась мамой и папой перед своими фанатами!

— Да разве можно таким верить? — вступил в разговор парень с длинными волосами и слегка подведенными глазами. — А Люська Рок-н-Ролл уверяла, что это у нее после ринопластики нос провалился. А оказалось, что сифилис поймала и вовремя не стреманулась!

— Вот тебе на! — озаботилась вторая брюнетка с женской прической, но тоже с накачанными губами. — А ведь она каждый вечер из клуба с новым ершиком уезжала… Это сколько же спирохет она запустила? Надо поосторожней…

Неожиданно к Скату подошел прославленный сегодня, но не награжденный дублер Оконцев. Он был сильно пьян и зол на весь свет, однако, на свою беду, из абстрактного «всего света» решил сорвать злость на конкретном человеке, которого в определенных кругах знали под позывным Скат.

— Ну что? Наелся, напился? — развязно произнес он. — Пойдем, я вытряхну из тебя все, что ты сожрал на халяву!

И снова первым движением Ската было принять вызов. Но что-то его удержало. Может быть, обнимавшая за талию нежная рука Джен, может быть, предостерегающе помотавший головой Ерш, а может быть, то благоразумие, которое было ему присуще. За исключением моментов, когда его перекрывало, — тогда благоразумие отключалось.

— Не надо, живи дальше, парнишка. — Скат благодушно похлопал дублера по плечу.

Но тот завелся еще больше.

— Струсил? Пошли, а то я тебя прямо здесь размажу!

— Так я и знала! — воскликнула Галка, вынимая руку из кармана Ерша, словно подняла якорь эсминца, предоставляя ему свободу действий, которая сейчас непременно понадобится. Но парни, к ее удивлению, вели себя спокойно.

— Лучше давай пожмем друг другу руки. Кто сильнее сдавит, тот и выиграл. — Скат протянул ладонь, жесткую и с набитыми костяшками. Он был ниже дублера ростом и явно не так накачан.

Усмехнувшись, тот протянул свою руку. Ладони сцепились.

— Дави, — сказал Скат. — Ну, сжимай, что же ты?

Видно было, что здоровяк давит изо всех сил, но это не производило на Ската никакого впечатления.

— Ну ладно, не хочешь ты, тогда я слегка сожму, — сказал он. — Готов? На счет три: раз, два, три!

Лицо Оконцева исказила гримаса боли и он, ойкнув, упал на одно колено.

— Все, все, все! — кричал он и махал ладонью, которую Скат сразу же отпустил. — Ты мне пальцы сломал!

Любопытные, наблюдающие за этим состязанием, поспешили отвести глаза и отойти в сторону, от греха. Обещавшая острое зрелище сцена оказалась опасной, краткой и малоинтересной. Правда, не для всех.

Круглый с удовольствием дописал что-то в блокнот и повернулся к своему эскорту:

— Ну что, мочалки, поехали в «Банкноту»! Дядя Костя платит!

— Вау! — радостно закричали блондинка и брюнетка.

Это был самый престижный и дорогой клуб столицы, туда водили только самых элитных девочек. Но им повезло: Круглый пребывал в хорошем настроении.

Скат и Ерш тоже были довольны проведенным вечером. В почти опустевшем зале они забрали с собой полбутылки виски, бутерброды и даже повезли своих спутниц на такси. Как говорили еще древние римляне, сформулировав классический принцип справедливости: suum cuique — каждому свое…

Сегодня он вернулся, по своим меркам, рано — за полчаса до полуночи. Для снятия дневных стрессов наполнил хрустальный стакан до половины коньяком, повалился в кожаное кресло, вытянул ноги, сделал первый глоток и включил телевизор. Показывали передачу с помпезным названием «Сенсации культуры». Впрочем, ему было все равно, что смотреть, — важен привычный изобразительно-звуковой фон, без которого домашнему вечеру чего-то не хватает. Прихлебывая ароматную обжигающую жидкость, он постепенно расслаблялся, безразлично глядя перед собой. Взгляд упирался в огромный экран, где шла обычная светская тусовка, на которой неизвестные ему люди за что-то хвалили и награждали других столь же неизвестных людей. И те и другие не вызывали ни малейшего интереса и не пробуждали желания ознакомиться с нетленными произведениями культуры, за которые они получали свои медали и дипломы.

Но вдруг чуждое всему духу мероприятия и облику участвующей в нем публики слово «спецназ» вырвало его из полудремы. Произнес его щекастый человек с круглыми детскими глазами, бессмысленно взирающими на непонятный мир вокруг. Он мудрено говорил, выдавал себя за писателя по фамилии Потемкин и за окутанного атмосферой секретности спецназовца, причем сравнивал своих якобы коллег с пчелами и муравьями, особи которых по отдельности не имеют никакой ценности.

Такое открытие сразу же вызвало желание, не вдаваясь в подробности, набить ему морду. Но этим дело не ограничилось — когда лже-Потемкин заговорил про обязательное отсутствие индивидуальных личностных качеств у того, кто рискует жизнью, оставаясь в заслоне, он одним глотком допил коньяк, поставил на столик стакан, выпрямился в кресле и стал внимательно слушать. Себя щекастый дистанцировал от пчел с муравьями, дав понять, что ему, в силу выдающихся качеств, не годится жертвовать собой ради других. С ним не согласился тощий, похожий на согнутую удочку, корреспондент. Уставший от потока словоблудия хозяин квартиры раздраженно выключил телевизор и выругался.