Чтение онлайн

Ничего, Сан Саныч, цыплят по осени считают.

Ох, причтут нас вместе на куриный бульон, — вздохнул президент.

Не дать бы петуха в этой лебединой песне, — думал вслух Остап. — Отослав деньги, Пеленгасов поступил по закону, но лишился возможности хлопнуть меня на всю сумму. А может быть, мне удалось этим фокусом с вертолетом убедить его в том, что я не собираюсь брать кредит в «Востоке»? Следовательно, у нас не остается другого выхода, как включить план под номером «три», который был у нас до сих пор запасным.

Значит, мы должны идти в «Восток» и подписывать платежку, — упавшим голосом резюмировал Нильский. Идти в банк, в это логово хитрых, подозрительных и мстительных чиновников, ему совсем не хотелось.

В общем-то, у нас нет другого выхода, господин президент. Мы слишком много теряем на этой сделке с металлом, и если она уже закрутилась, значит, нам надо доводить всю комбинацию до конца. Я не собираюсь терять ни копейки. Правда, если раньше вероятность успеха была девяносто девять против одного, то сейчас пятьдесят на пятьдесят.

Пятьдесят на пятьдесят? — В ужасе переспросил Нильский, вспоминая, что на такой риск шел только один раз в жизни, когда вопрос касался вероятности приезда из командировки мужа его любовницы. Кстати, тогда он пролетел, и любовница вскоре стала его женой, а передний зуб все равно надо было вырывать.

Ну что, ваше мнение, президент? — бодро взглянув на Нильского, спросил Остап.

Бежать надо, — уверенно заявил Сан Саныч. — Бог с ними, с этими потерями. Основная-то сумма будет цела. Чувствую, что надо спасать шкуру, а не проценты. Не нравится мне все это.

Остап улыбнулся.

С опасностью надо уметь встречаться так же легко и непринужденно, как с вокзальной шлюхой. Вы знаете, Нильский, у меня нет абсолютно никаких плохих предчувствий. Надо использовать свой шанс до конца, иначе не пить нам шампанского. Голосуем. Вы — против, я — за. Но поскольку Пятница делегировал мне свой голос, я поднимаю его за свое предложение. Итак, большинство за продолжение операции. Решено — мы идем в банк! Будем рубить с плеча. В банк!

При этих словах колени Нильского слегка подогнулись и голова упала на грудь. Остап попытался успокоить его.

Сан Саныч, мужайтесь. Не надо превращать ваш лебединый романс в жестокий. Мы же не на Голгофу идем, в самом деле. Через полчаса мы будем богаты, как Крезы. Вперед — за удачей!

У меня кошки на душе скребут, — пискнул Нильский.

Через полчаса мы утопим их в вине, — Остап легким движением подтолкнул Сан Саныча к дверям.

У парадного входа в банк «Восток» сидели два каменных льва в натуральную величину. Грозный вид хищников окончательно доконал Нильского. Он взглянул последний раз на небо, и оно показалось ему с овчинку.

Куда мне идти? — спросил он Крымова.

Прямо.

Тогда мне не дойти, — упавшим голосом заключил Нильский и сделал первый шаг.

На трясущихся ногах он проследовал мимо двух таких же грозных, как и львы, охранников. Впереди бодро шагал Крымов. Пересекши границу, отделявшую свободный голубой, солнечный, зеленый мир от сумрачных сводов главного зала банка, Нильский понял, что обратного пути нет. Лицо его было белым, как ночная мокрая простыня. Руки его мелко дрожали, и Нильский понял, что не сможет даже толком расписаться в платежке.

Спокойной и уверенной походкой Остап подошел к окошку главного менеджера и сообщил, что руководство концерна «РИО» явилось в полном составе, чтобы подписать платежное поручение на сумму, заказанную со вчерашнего дня. Сухая высокая женщина в гиммлеровских очках, похожая на завуча по воспитательной работе школы-колонии для несовершеннолетних преступников, попросила их подождать и удалилась. Через минуту она вошла в сопровождении управляющего банком — мужчины около пятидесяти с кирпичного цвета рябоватым лицом и беспощадными складками по сторонам губ. Его массивное туловище напоминало самца уже вымершей морской коровы, известной Нильскому только по картинкам. По цвету лица и голосу Остап определил, что руководитель банка — заядлый курильщик и деспот местного масштаба. Он поздоровался с Крымовым за руку, а также больно сжал трясущуюся ладонь Нильского. Взглянув на Остапа, управляющий сказал:

Мне кажется, я видел ваше лицо где-то в другом месте?

Боюсь, вы ошибаетесь, — любезно ответил Крымов, — я всегда ношу свое лицо на одном и том же месте.

Вы хотите все-таки сделать перечисление сегодня? — спросил он, не глядя на Остапа и листая бумаги с делом концерна «РИО».

Да, конечно, как мы и договаривались, — ответил непринужденно Остап.

Управляющий не спеша просматривал бумаги. Время, казалось, остановилось. Каждая секунда превращалась для Нильского в мучительную минуту. Управляющий обратился к менеджеру:

Татьяна Александровна, вы связались с «Банкирским домом Пеленгасова»? Надо подтвердить гарантийное письмо.

Я пыталась, но банк уже закрыт, у них сегодня короткий день, — ответила та, заглядывая в бумаги через плечо управляющего.

«Это ложь, — мгновенно подумал Крымов. — Пеленгасов обязан был сам уведомить их. Интересный сюжетец закручивается».

Управляющий, не торопясь, долистывал пакет до конца. Двухметровые напольные часы в углу операционного зала пробили четыре раза. Средневековый бой, раздавшийся из мрачного ящика, как будто предвещал выход Тени отца Гамлета. «Быть или не быть? — машинально подумал Нильский. — Мир так прекрасен. И как раз это грустно».

Кроме Остапа и Сан Саныча в банке уже не было клиентов. Охранники начали закрывать входную дверь. Нильский затравленно посмотрел в сторону выхода, затем окинул взглядом весь зал и остановился на зарешеченном окне.

«Все, — подумал он, — клетка закрыта».

Управляющий прокашлялся, издав звук сливаемого унитаза.

А почему вы так поздно к нам, под самое закрытие? — спросил он, все так же не отрываясь от бумаг.

Транспорт подвел, поломался автомобиль, — ответил Остап, вращая в руках авторучку.

Все это время Крымов внимательно следил за каждой мелочью окружающей его обстановки. Два охранника на выходе не проявляли к ним ни малейшего интереса. Операционный зал был пуст и тих, как степь перед грозой. Управляющий только один раз взглянул Остапу в лицо и все остальное время ни разу не оторвал глаз от бумаг. Строгая Татьяна Александровна постреливала периодически на компаньонов глазами, изредка приклеивая к своим губам дежурную улыбку. Несколько раз управляющий тронул рукой подбородок. Его заместительница один раз почесала кончик носа и набрала по телефону номер, который, очевидно, оказался занятым. Остап машинально следил за этим языком жестов. Будто находясь на пляже нудистов, все старались не смотреть в глаза друг другу.