Чтение онлайн

Потрясая копьем над головою, полу пригнувшись, Бусули начал медленно танцевать вокруг Тарзана, выкрикивая время от времени:

— Вазири, вождь Вазири! Вазири, победитель арабов! Вазири — вождь Вазири!

Один за другим остальные воины присоединились к нему, выражая этим свое согласие подчиниться новому вождю. Поднялся неимоверный шум, затрещали барабаны, раздалось прихлопывание в ладоши и мерное, торжественное пение. В середине круга танцующих сидел Тарзан, человек-обезьяна, теперь — Вазири — вождь черного племени, принявший его родовое имя.

Все быстрее и быстрее становилась дикая пляска, все громче и громче били барабаны, стучали трещотки. Воины бросали вверх свои копья и ловили их на лету… Громадные костры освещали фантастическую картину странной пляски размалеванных, украшенных шкурами дикарей. Тарзан принял участие в их пляске. Он прыгал и бесновался не хуже своих новых подданных, громко крича и в экстазе подбрасывая свое копье вверх.

Он совсем забыл о цивилизации. Он стал прежним первобытным человеком, вождем древнего племени. Если бы Ольга де Куд увидала его теперь, — узнала ли бы она в нем скромного молодого человека, очаровавшего ее всего лишь несколько месяцев назад? А Джен Портер? Любила ли бы она по-прежнему Тарзана, — полунагого, вихрем кружившегося среди своих исступленных воинов? Поверил бы д’Арно, что это — тот самый Тарзан, которого он ввел в лучшие салоны Парижа, сделал посетителем лучших клубов, театров, лучших домов в столице мира?

Так Тарзан стал вождем черного племени. Английский лорд — по происхождению и первобытный дикарь — по облику, он мог теперь только испугать своих друзей из цивилизованного мира.

Джен Портер проснулась раньше всех. Ее спутники еще крепко спали, прикорнув на банках и на дне спасательной шлюпки. Тревога охватила девушку, когда, оглядевшись, она не увидала остальных лодок. С жутким сознанием одиночества и беспомощности всматриваясь в бесконечную равнину океана, теряя всякую надежду на спасение. Гибель, верная гибель грозила ей и ее спутникам, — откуда могли они ждать помощи?

Наконец проснулся и Клейтон. В первые минуты он ничего не соображал: не помнил событий, минувшей ночи, не понимал, где находится. Но вот его растерянный взгляд упал на девушку.

— Джен! — воскликнул он. — Какое счастье, что мы вместе!

— Посмотрите, — ответила девушка, указывая безнадежным жестом на расстилавшуюся перед ними водную гладь. — Все лодки исчезли, мы остались одни.

Клейтон посмотрел вокруг.

— Где же они? — воскликнул он. — Они не могли утонуть. Море было спокойно, и я видел их после гибели яхты.

Он разбудил остальных и объяснил им, что случилось.

— Ну что же! — спокойно ответил один из моряков. — Шлюпки рассеялись за ночь. Это, пожалуй, к лучшему. В случае бури мы все равно не могли бы помочь друг другу, а провизии в каждой лодке достаточно. Зато теперь больше надежды на то, что по крайней мере одна из шлюпок будет замечена, и тогда немедленно примутся за поиски остальных. Если бы мы держались вместе, у нас был бы один шанс на спасение, а теперь — целых четыре.

Все признали справедливость этих соображений и воспрянули духом, но, увы, ненадолго. Едва путники решили взяться за весла, чтобы плыть к востоку, по направлению к материку, как обнаружилось их исчезновение. Гребцы заснули за работой и уронили весла в воду.

Виновников осыпали градом упреков, дело едва не дошло до драки, но Клейтон кое-как успокоил рассвирепевших матросов. Спустя несколько минут вспыхнула новая ссора из-за ядовитого замечания Тюрана по поводу глупости всех англичан, а в особенности — моряков.

— Стойте, стойте, братцы, — сказал один из матросов, не принимавший участия в ссоре. — Из того, что мы разобьем друг у друга горшки на плечах, проку не будет. Давайте лучше закусим.

— Это, пожалуй, верно, — согласился Тюран и, обращаясь к одному из моряков, Вильсону, добавил. — Ну-ко, любезный, достаньте с кормы жестянку.

— Доставайте ее сами, — угрюмо ответил Вильсон. — Я не обязан исполнять приказы всякого иностранца. Вас еще никто не назначал здесь капитаном!

В конце концов пойти за жестянкой пришлось Клейтону, но и это вызвало нарекания. Вильсон начал обвинять Клейтона и Тюрана в том, что они взяли на себя хранение и выдачу припасов, чтобы пользоваться львиной долей.

— Надо поручить кому-нибудь управление нашей командой, — сказала Джен Портер, с чувством брезгливости наблюдавшая сцены, которые начались с первого дня совместного пребывания этих людей в ограниченном пространстве и могли продолжаться до бесконечности.

— Разве мало нам того, что мы беспомощно носимся по океану на этом жалком суденышке! Зачем же еще отравлять наше существование и подвергать жизнь опасности бессмысленными ссорами? Вы, мужчины, выберите из своей среды начальника, которому все остальные должны беспрекословно повиноваться. В такой обстановке дисциплина нужнее, чем в обычное время на корабле.

Слова девушки на время успокоили матросов. Они решили разделить провизию, четыре жестянки с пищей и два бочонка воды, на две равные части. Одна осталась в полном распоряжении трех матросов, другую получи пи Джен, Клейтон и Тюран.

Первую банку открыли матросы. Раздались возгласы разочарования и ярости.

— В чем дело? — спросил Клейтон.

— Беда! — закричал один из матросов, Спайдер. — Каюк нам! В банке — машинное масло!

Клейтон и Тюран поспешно открыли одну из своих банок, но и там оказалось машинное масло. С криками ярости несчастные люди стали вскрывать банку за банкой. Последняя надежда исчезла, в лодке не было ни крошки пищи.

— Слава богу, у нас есть вода, — сказал Томкинс. — Без еды протянуть немного еще можно. На худой конец, будем есть собственные подметки, а вот без воды мы долго не протянем.

Проделав дырку в одном из бочонков, Вильсон наклонил его, чтобы нацедить драгоценной влаги в жестяную кружку, которую поднес Спайдер. Из отверстия посыпалась тоненькая струйка темно-серых крупинок. С тяжелым стоном Вильсон уронил бочонок и уставился глазами в чашку, безмолвный от ужаса.

— Порох! — произнес он упавшим голосом, обращаясь к людям на корме. — В бочонке — порох.

В других бочонках оказалось то же самое.

— Машинное масло и порох! — воскликнул Тюран. — Хорошая, нечего сказать, пища для потерпевших крушение мореплавателей.

Сознание полного отсутствия пищи и годы ускорило и обострило муки жажды и голода. В первый же день люди по-настоящему испытали все ужасы, переживаемые жертвами кораблекрушения.

В следующие дни их положение стало еще безнадежнее.

Воспаленными от напряжения глазами смотрели они на линию горизонта в продолжение дня и ночи, и только когда тяжелая усталость овладевала ими, опускались на дно шлюпок и погружались в минутную, полную тревожных видений дремоту, отрываясь на одно мгновение от ужасной действительности.