Чтение онлайн

На окраины некоторых наших городов иногда забредают лоси, косули. Сколько восклицаний, толков и пересудов вызывает каждый такой случай! В Кении встречи человека с дикими животными — явление довольно частое, но не столь безопасное, как у нас… Общее собрание одной из деревень на северо-востоке страны, по традиции проводившееся на берегу реки Тана, было неожиданно прервано… крокодилом. Хищная рептилия незаметно подкралась к людям, увлеченным дебатами, и напала на них. В одно мгновение берег опустел. Оправившись от испуга, люди, вооружившись палками и камнями, вынудили крокодила ретироваться. Однако, отступая, рептилия напала на мирно пасущегося на берегу буйвола, вцепилась в ногу и потащила его в воду. А кенийский город Мойале как-то подвергся нашествию полчищ змей. Служащий муниципалитета обнаружил вблизи своего кабинета гигантского питона, безмятежно дремавшего в углу коридора. Несколько незваных гостей пожаловали в местную больницу. Чудом спасся от смертельного укуса кобры санитар, а на следующий день другая змея забралась в палату. Опасный, хотя и бесплатный сувенир принес домой из магазина банковский клерк: в сумке с провизией и напитками оказалась гадюка. Вторжение змей в город объясняли тропическими ливнями, вынудившими пресмыкающихся покинуть свои подземные жилища.

Однако сегодня Кения не кишит животными, как это было восемьдесят и даже пятьдесят лет назад. И в этой африканской стране, как и всюду, человек с его хозяйственной деятельностью, а также хищническая охота значительно потеснили животный мир, нанесли ему огромный урон. За отдельными исключениями дикая жизнь в ее нетронутом виде и в Кении сохранилась лишь на заповедных территориях — в знаменитых на весь мир национальных парках и резерватах, о которых мы еще расскажем.

Двадцатимиллионное население Кении, занимающей первое место в мире по рождаемости (четыре процента!), — это поистине этнический Вавилон. Именно здесь сходятся границы расселения крупнейших лингвистических групп Африканского континента — банту, нилотов, кушитов. Леопардовые накидки, юбки из шкур антилоп, львиные шапки, головные уборы из перьев страуса, ожерелья из кораллов, ракушек, плодов деревьев, браслеты — спирали из меди и латуни, серьги и браслеты из волос слона, амулеты из когтей хищных зверей — каких только удивительных, своеобразных одежд и украшений не встретишь, особенно в праздники. В национальной одежде африканцев, в традиционных украшениях отражаются яркие краски окружающей природы.

Увы, в результате импорта европейской моды многие национальные мотивы в одежде утеряны, верх берет унылое однообразие. Все богатство национальных традиций можно теперь увидеть, пожалуй, лишь на уникальной коллекции портретов африканцев, находящейся в Национальном музее Найроби и в официальной резиденции главы государства. Эта портретная галерея — более 700 листов — принадлежит кисти Джой Адамсон. Она начинала свою деятельность в Кении как художница-флористка, а потом более шести лет провела в самых отдаленных местах среди различных племен, изучала традиционные обычаи, одежду и украшения, писала портреты вождей, воинов, танцоров, колдунов, невест, матерей и вдов, увековечив для будущих поколений быстро исчезающие племенные традиции, обычаи и нравы. Портретную коллекцию Джой Адамсон с полным основанием можно сейчас назвать «Исчезающая Африка».

Свыше сорока народностей Кении находятся на разных уровнях социально-экономического развития. Одни из них давно живут оседло, занимаются земледелием, скотоводством, рыболовством, осваивают индустриальные профессии, приобщаются к современной культуре и образованию. Другие до сих пор кочуют со своими стадами верблюдов, коров, овец и коз по огромным засушливым территориям в поисках зеленых пастбищ. Одни народности давно втянуты в товарно-денежные отношения, а в последнее время и в частно-капиталистическое предпринимательство — другие живут в условиях родо-племенной общины.

В выходные дни я часто ездил в окрестности большой деревни Гатура в междуречье Кимаки, Чаны, Таны, изобиловавших форелью. Познакомился с егерями, лесниками, мальчишками-проводниками. Все они были кикуйю — людьми из самой большой народности Кении.

Ярким представителем кикуйю был первый президент Кении Джомо Кениата, на протяжении многих лет возглавлявший освободительную борьбу в стране. Можно по-разному относиться к политическим концепциям Кениаты, но вряд ли кто может оспаривать, что это был незаурядный, сильный, мужественный человек. Кениата был прирожденным народным вожаком, умел убеждать и зажигать массы. Сколько раз приходилось слышать его выступления перед толпой, и никогда, даже в преклонном возрасте, он не говорил равнодушно, монотонно, не произносил заученных текстов. Его низкий сочный голос то проникновенно убеждал, то саркастически высмеивал, то клокотал, напоминая львиный рык. Внешне Кениата больше всего напоминал именно льва — плотный, широкоплечий, с мужественно-резкими чертами лица, как будто вырезанного из куска темного дерева, с гривой пепельно-седых волос. В 1969 году в городе Кисуму, куда Кениата приехал на открытие госпиталя, произошли непорядки. Перед самым началом торжественной церемонии вспыхнула стычка между участниками митинга и полицией. Когда Кениата уже сел в приготовленное для него кресло, в воздух полетели камни, обломки стульев, свистели полицейские дубинки, рвались гранаты со слезоточивым газом, раздавались одиночные выстрелы. Министры, парламентарии, представители дипкорпуса в панике укрылись в вестибюле нового здания. Джомо Кениата неподвижно сидел в своем кресле, опираясь на массивную трость, с которой он редко расставался. Лишь плотно, сомкнутые губы да резко обозначившиеся желваки выдавали его гнев. Страха он не испытывал… Много раз я видел его добродушным. Кениата любил народные танцы, мог часами любоваться ими, а иногда сам принимал в них участие, переходя от одной группы танцоров к другой. Как-то в Кению приехал советский цирк. Одно из представлений давали в резиденции президента под открытым небом. Кениата, как ребенок, радовался каждому номеру. А когда наш знаменитый фокусник Акопян прямо на глазах президента превращал белые листочки бумаги в кенийские ассигнации достоинством в 100 шиллингов, восторгу Кениаты не было предела. Смеясь, он сказал артисту: «Одно из двух — или я должен вас арестовать как фальшивомонетчика, или сделать своим министром финансов…»

Кикуйю — исконные земледельцы — живут главным образом на склонах и у подножия горы Кения, которую они боготворят. Дед моего постоянного проводника, смышленого подростка Джона, старый крестьянин Нджороге Камао, знал множество кикуйских мифов и преданий и любил пересказывать их у рыбацкого костра, хотя, как и все кикуйю, рыбу не ловил и ел ее с неохотой.

Верховное божество кикуйю Мвене-Ньяга, обладавший сверхъестественной силой, из «ничего создал все». Сотворяя мир, Мвене-Ньяга первой создал гору Кения, превратив ее в свою земную обитель. Кикуйю называют эту гору Кере-Ньяга — «блестящая гора Ньяги», Однажды Мвене-Ньяга позвал на вершину горы человека по имени Гикуйю и оттуда показал ему покрытые снегом склоны, прекрасные долины, прохладные реки, могучие леса, кишащие дичью, и цветущую в центре этого благодатного края рощу, которую он отдал во владение Гикуйю. Когда Гикуйю пришел туда, он увидел, что божество подарило ему еще и жену — красавицу Мумби, ставшую «прародительницей всех кикуйю». С тех пор кикуйю почитают гору, считают ее символом величия, благородства, всего самого ценного. Первые слова, которые произносят их дети, — это «отец», «мать» и «гора». Свои жилища (иганды) — круглые хижины с конусообразной соломенной крышей без окон — кикуйю строят так, чтобы их двери были обращены к горе. До сих пор при совершении ритуальных обрядов и танцев считается непозволительным повернуться спиной к священной горе. Ежегодно отмечается «праздник Ньяги».

Такая вот легенда… А не так давно специалисты по альпинизму всполошились, разглядев, что на вершину горы поднялся совсем неизвестный им человек. Самое невероятное состояло в том, что он был без всякого снаряжения — ледоруба, веревок, крюков. Альпинисты начали срочно снаряжать экспедицию по его спасению: ведь если трудно подняться на вершину без специальной экипировки, то спуск с нее еще более опасен; гора покрыта ледниками, случаются снежные обвалы, оползни. Но и при спуске африканец проявил завидную выдержку и осторожность. Метр за метром преодолевая опасные спуски, он оказался в своей деревне раньше, чем подоспели спасатели-альпинисты. Смельчаком оказался кениец-кикуйю. Восхождение на гору он объяснил желанием поклониться Мвене-Ньяге…

— А знает ли бвана [2] , как давно кикуйю стали земледельцами? — спрашивает Нджороге.

— Нет, мзее [3] .

— Так вот, когда Мвене-Ньяга показал Гикуйю рощу, где он должен был жить, он подарил ему палку-копалку. С той поры кикуйю обрабатывают землю.

Когда после бесплодных пустынь севера или засушливых саванн юга оказываешься на землях Кикуйюленда [4] и видишь изумрудную зелень лугов, кофейных и чайных плантаций, волнующееся море хлебных полей, вдыхаешь прохладный, мягкий и пахучий воздух, кажется, что жизнь здесь легка и беспечальна. Глубокое заблуждение! Кикуйю трудятся, как пчелы, не зная отдыха: вырубают буш, распахивают поля, сжигают ветви, удобряя золой землю. Каждый клочок земли приходится взрыхлять мотыгой, разминать пальцами, сеять зерно рукой, поливать землю водой, которую женщины приносят в бочонках из ручья.

Семь лет я ездил в Гатуру, и с каждым годом все более оживленной становилась жизнь в этих краях. От города Тики пролегла асфальтированная дорога. Кое-где мотыгу заменил плуг, появились тракторы, фермы по выращиванию кофе и чая, многолюднее стали деревни, все больше прихожан по воскресным дням тянулись в храмы, чаще стали ходить автобусы на городские базары. Кикуйю более, чем какая-либо другая народность Кении, втягивалась в частное предпринимательство. Среди кикуйю происходит классовое расслоение, сравнительно быстро растет национальная буржуазия. Кикуйю заняли ведущее место в государственном аппарате, в торговле, расселяются по всей стране. Но мой знакомый Нджороге Камао не становился богаче и на мои вопросы о жизни неизменно отвечал: «Кидого, кидого» [5] .

Нджороге не любил жаловаться, но от егерей я знал, что живет он в большой нужде, земли у него совсем мало, а прикупить ее не на что. В поисках хоть какого-либо заработка подались в город его сыновья, а когда я уезжал из Кении, то узнал, что подросший за эти годы Джон, не закончив школы, нанялся на дорожные работы.

Как и Камао, многие кикуйю из-за безземелья лишены возможности заниматься своим исконным делом и меняют завещанную Мвене-Ньягой палку-копалку на кирку и лопату дорожного рабочего. И то если сильно повезет…