Чтение онлайн

Гарден решила, что описанный Конни метод интригующе интересен, но совершенно бесчестен.

– Я бы чувствовала себя виноватой, имея дело с дельцами черного рынка. Ведь это значит наносить ущерб настоящим кутюрье. Я же постоянная клиентка.

– Какая вы наивная, Гарден! Такими вещами занимается кое-кто из самых модных светских дам Парижа. Они отправляются на просмотр коллекции, одетые в копии произведений другого модельера, и выбирают модели, которые кто-то потом для них украдет. Есть герцогиня, Тельма знает, как ее зовут, которая считается одной из самых хорошо одетых женщин мира, так на ней нет ни одной оригинальной нитки. Даже ее обувь, и та скопирована с чужих моделей.

– Ну, не знаю… Наоборот же проще.

– Зато совсем не так интересно! К тому же вы сами можете вносить изменения в модель. Например, вместо черного использовать какой-то другой цвет.

«А почему бы и нет? – подумала Гарден. – Наверное, это было бы забавно. Да и заняться нечем».

– Ну хорошо. Я, пожалуй, закажу один из таких костюмов, только синий. У вас еще есть лекала? И хороший портной?

Улыбка исчезла с лица Конни.

– У меня есть потрясающая портниха. А лекал от Шанель не бывает. У нее слишком надежная система безопасности и слишком преданные работники. Но линии так просты, это легко можно сделать по эскизу.

Гарден закурила. Она вставила сигарету в длинный мундштук и почувствовала себя настоящей Мата Хари.

– Тогда я скажу кое-что, чего не знаете даже вы. Со времени нашей встречи я купила много одежды. Если у вас нет лекал Шанель, у вас нет и настоящей копии. Она делает рукава как-то по-особому, не так, как другие. Не знаю, как это у нее получается, но вы можете двигать руками, а в платьях других модельеров рукава или тянет, или морщит. Знаете что, я хочу такой синий костюм. Я куплю черный и отдам его вашей портнихе на лекала. Она сможет скроить мне синий, а что будет потом с черным, я и знать не хочу.

– Гарден, вы настоящая принцесса!

– Нет, дорогая, принцесса – моя свекровь. Слава Богу, она сейчас на юге Франции. Я пришла к выводу, что она не очень-то любит меня. Слишком уж щедра.

– Я не понимаю…

– Вам и не надо понимать. Расскажите лучше, как вы живете? Все еще собираетесь стать модельером?

– Ну разумеется, как говорят в Париже. Именно поэтому мне так интересно было проникнуть на черный рынок. Я изучаю лекала, эскизы и все остальное. Я так многому учусь!

Конни горела энтузиазмом. Гарден так завидовала ей, что десерт застрял у нее в горле. Она надеялась, что Конни осуществит свою мечту. Гарден судорожно проглотила слюну.

– Тогда я, пожалуй, отправлюсь к Шанель, чтобы у вас было чему научиться. Почему бы вам не пойти со мной? Можете сказать в «Вог», что готовите интервью или что-то в этом роде.

– В этом костюме? Да они тут же налетят на меня с ножницами. Но обещаю, что пойду в другой раз. Была рада повидаться с вами, Гарден.

– Я тоже, Конни. Действительно рада.

От Шанель Гарден направилась на Вандомскую площадь. Может быть, бижутерия и считается шиком, но она предпочитает настоящие драгоценности. Она посетила Картье, Ван Клефа и Арпель, Бушерона, покупая золотые цепи, очки, бусы, кулоны, ожерелья из полудрагоценных камней и жемчуга. Она старалась убедить себя, что ей очень повезло – она может делать все, что хочет.

Конни позвонила на следующий день – договориться, когда Гарден встретится с Тельмой. Вскоре Гарден оказалась глубоко втянутой в шпионскую сеть мира моды. Ее представили обувщикам, перчаточникам, шляпникам и меховщикам черного рынка. Один из меховщиков показал ей накидку, сшитую из шкур, выделанных под рыбью кость. Гарден никогда не видела ничего похожего; она заказала себе такую же из седой лисы. Конни гордо сообщила, что этот узор придумала она, и Гарден стала смотреть на будущее подруги с большим оптимизмом.

Тельма обожала интриги избранной ею профессии. Это была пухленькая молодая женщина из Чикаго, с ангельским кукольным личиком, придававшим ей такой невинный вид, что никто не заподозрил бы ее даже в краже гостиничного полотенца. Успех, говорила она, витает в воздухе ее родного города. В Чикаго развелось столько гангстеров, что она с самого рождения вдыхала воздух, пропитанный контрабандой и предательством.

Тельма обожала таинственность. Она дала Гарден сложный ключ к изобретенному ею коду, основанному на страницах «Семи столпов мудрости». Гарден спросила Конни, где можно купить эту книгу, но та успокоила ее:

– Тельма все равно всех предупреждает, чтобы не болтали и не писали никаких записок.

Покупать на черном рынке оказалось гораздо труднее, чем на Рю де ла Пэ, но Гарден это нравилось. Времени на это требовалось гораздо больше, того самого времени, которое надо было куда-то девать. У нее было слишком много времени – времени думать, времени узнавать. И слишком часто ее мысли возвращались к хранившейся в туалетном столике коробочке, все еще на три четверти полной кокаина, коробочке, которая могла бы избавить ее от тоски. Покупки не помогали. Она даже заказала автомобиль со специальной внутренней отделкой в знаменитой фирме «Джордж Кельнер и сыновья». Один из сыновей помог ей выбрать голубой бархат для обивки кресел заднего сиденья, голубой кружевной плед и голубые эмалевые ящички для сигаретницы, пепельницы, косметики и бокалов. Летние чехлы для сидений были белые с полосками из голубых цветов. Гарден велела Берси подобрать ей шофера и послать его к Кельнеру – пусть сошьют ливрею, соответствующую отделке машины.

И все-таки она никак не могла сбросить охватившее ее оцепенение. Скай уже давно не был так внимателен к ней. Он настаивал, чтобы Гарден пила с ним коктейли, ужинала, ездила в театры и ночные клубы. Он не оставлял ее одну, не заводил в открытую любовниц. Гарден говорила себе, что должна быть счастлива. Но внимание Ская не было вызвано любовью, он скорее наблюдал за ней. Она была уверена, что он опасается, – а вдруг она совершит публичное самоубийство или устроит какой-нибудь скандал? Когда они куда-нибудь отправлялись, она вела себя очень тихо. Никакого чарльстона, никакого флирта. Она не делала ни малейшего усилия, чтобы оказаться в центре внимания. Ей было даже стыдно, что когда-то это имело для нее значение.

Один-единственный раз у нее поднялось настроение – когда она получила письмо от Люсьена Вертена. Первое пришло в середине марта, когда Гарден была дома уже две недели. Он писал, что его выписали и он уже работает над духами, которые будут носить ее имя. Без нее в клинике стало совсем пусто. Единственным его компаньоном был человек, который не только обыгрывал его в шахматы, но и побил его самое главное достижение. Нос этого человека оказался больше носа самого Люсьена. В этом месте он изобразил карикатуру на своего компаньона. Нос растянулся на целых три страницы. Гарден смеялась. К ней вернулось хорошее настроение.

– Вы хотите продиктовать ответ на французское письмо, миссис Харрис? – чрезвычайно безразличным голосом осведомилась мисс Трейджер.

«Да она же просматривает мою почту, – поняла Гарден. – Вот почему конверты вскрыты, не потому, что так мне проще».

– Да, хочу, – сказала она, вспомнив, что французский мисс Трейджер оставляет желать лучшего. Чтобы проверить ее, Гарден выпалила по-французски: – Мой зонтик под кроватью моего дядюшки, с его собакой, английским терьером.

Мисс Трейджер заерзала на стуле, предложила, чтобы Гарден написала свое письмо по-английски, и наконец созналась, что не понимает сказанное ей Гарден.