Чтение онлайн

И иногда это возбуждало Ская, и, вернувшись под утро домой, он шел за ней следом и занимался с ней любовью на розовых шелковых простынях.

В следующий раз Гарден танцевала еще более отчаянно, надеясь, что все будет как раньше, – Скай снова станет таким, как прежде.

Этого не случилось.

Не было больше ссор, криков, резких слов. Скай был мил, разговорчив, заботлив. Он проявлял к ней такое же внимание, как и ко всем знакомым женщинам. Точно такое же.

Гарден пробовала плакать, умолять. Даже писать записки и оставлять их мужу на подушке. «Скажи мне, что случилось, – просила она, – и я постараюсь все исправить».

А Скай отвечал, что ничего не случилось, он просто занят… или устал… Или вообще не отвечал.

Живущей свободно Гарден казалось, что безумная гонка, которая была прошлой весной, – всего лишь топтание на месте по сравнению с ее теперешней жизнью. Бесконечные вечеринки, шумное веселье, ночные клубы, выпивки, поиски развлечений, чего-то нового, постоянные переезды с места на место. Она все время чувствовала себя уставшей.

И грустной. Но никому не могла этого показать, особенно Скаю. Она должна была вернуть его – улыбками, смехом, танцами.

– Дорогая, ты непременно должна быть веселой, – говорила ей Лори. – Выпей шампанского. Это придаст тебе живости.

– Ты должна быть шикарной, моя дорогая, – говорила принчипесса. – Очарование маленьких провинциальных девочек быстро приедается.

– Ты должна делать вид, что тебе все равно, – говорила Марго, – иначе станешь обузой.

Женщину звали Алекса Мак-Гир. Это была худая рыжая калифорнийка. Алекса приехала в Нью-Йорк после развода «отдохнуть от этого чертова солнца». Она чертыхалась, пила, бесконечно курила и ничего не делала, не посоветовавшись со своим астрологом.

– Скай, – сказала она, встретив его первый раз. – Потрясающе интересное имя. Какой ваш знак, Скай?

Скай ответил, что день рождения у него восемнадцатого ноября.

– Скорпион! Великолепно! Скорпионы так утонченно чувственны…

– А змеи так поразительно извилисты, – прошипела Марго за плечом Гарден. – Смотри, как у нее извивается хвост.

Скай не пришел домой в свой день рождения. Гарден надеялась пообедать с ним вдвоем перед камином в гостиной.

На следующий день она разыскала женщину-астролога, которая взяла с нее тысячу долларов за гороскоп.

– У вас плохое положение звезд, – начала та, – вы несчастливы. Но через три недели Венера займет очень удачное положение в вашем знаке и все будет хорошо.

– Чушь! – фыркнула Лори, когда Гарден обо всем ей рассказала. И Гарден с ней согласилась. Прогнозы астролога звучали неубедительно. И все-таки они давали ей хоть какую-то надежду. А пока она делала массажи, маски, педикюр, красилась и примеряла платья, шляпы, пальто, меха.

Алекса всегда была одета во что-то новое, блестящее, потрясающее – и меха. Меха, о которые она, полузакрыв глаза, терлась щекой, издавая хриплое мурлыканье. Меха, которые она сбрасывала с плеч на подставленные руки Ская. Меха, которые падали у нее с рук и скользили следом. Гарден покупала шарфы, палантины, жакеты, накидки и шубы из котика, норки, леопарда, лисы, каракуля, горностая, шиншиллы.

Три недели, предсказанные астрологом, кончались десятого декабря. Когда Гарден в пять часов вернулась из похода по магазинам, было уже темно.

Она была одета в русском стиле – в отделанном черным шнуром, облегающем красном пальто с широкой юбкой, широким воротником и манжетами из черного каракуля. На ногах у нее были черные замшевые ботинки с красными кисточками, а на голове – черная каракулевая шляпа. Щеки разрумянились, глаза блестели. Снег таял на пальто и мелкими капельками блестел на шляпе.

Скай сидел в гостиной возле камина. Гарден не видела его, пока не сняла пальто и шляпу.

– О Скай! – воскликнула она. – Знаешь, идет снег! Я никогда его не видела. Это так интересно! Он кругом в воздухе, и все становится белым. Я просто не могла усидеть в машине, пошла домой пешком и все старалась поймать снег руками. – Она поднесла руки поближе к огню.

Скай добродушно улыбнулся. Она была так очаровательна в своем энтузиазме, а ее порозовевший носик выглядел просто обворожительно.

– Садись, – сказал он. – Дай я сниму с тебя сапожки. Ты, наверное, совсем закоченела.

Продолжая оживленно разговаривать, Гарден уселась в глубокое кресло.

– Как ты думаешь, снег будет долго идти еще? Изгороди в парке сверху уже совсем белые. Все будет таким белым, сверкающим! На улицах уже поют рождественские гимны. Я прошла мимо оркестра Армии Спасения. Вокруг стояли люди и пели. Я остановилась и тоже стала петь «О, чудный город Вифлеем!». Было так чудесно!

Скай растирал ей ноги. Они были холодные как лед.

– Прими-ка лучше горячую ванну, а то еще схватишь простуду. Сколько ты шла пешком?

– Даже не знаю. От Святого Патрика. У «Плаза» перешла улицу и прошла парком.

– Но Гарден, это же две мили!

– Мне все равно. Это было просто замечательно. Как ты думаешь, снег продержится до Рождества? Я могу поучиться кататься на коньках?

– Сможешь, но не в этом году. Мы уезжаем на юг Франции.

– О нет! Уехать от такого снега?

– Мы сможем съездить в Швейцарию. Ты увидишь столько снега, сколько и представить себе не можешь. Тебе понравится на юге Франции. Такого места, как Средиземноморье, нет больше нигде в мире. Вода невероятно синяя, разных оттенков. Она меняет цвет, как иногда твои глаза.

– Мои глаза?

– Да. Голубизна твоих глаз меняется. Иногда они темнее, иногда светлее. А когда ты в зеленом, они как раз цвета Средиземного моря. Тебе там придется часто носить зеленое.

Гарден было очень хорошо и уютно.

– Мадемуазель Бонгранд рассказывала нам о юге Франции. Это моя учительница французского из Эшли-холл. Она называла его Лазурным берегом. Чудное имя, правда? Мне всегда так хотелось увидеть его! Это название звучало так прекрасно. Когда мы едем?

– На следующий день после Рождества. Полуприкрытые глаза Гарден широко распахнулись.

– Но мы же не можем! У Уэнтворт свадьба третьего января. Я подружка невесты. Скай, ты что, забыл?

– Не забыл. Ты мне ничего не говорила.

– Нет, говорила. Как раз когда ты вернулся из Небраски. Уэнтворт гостила у меня в Саутхемптоне и позвонила как раз через неделю после своего возвращения в Чарлстон.

– Ну, во всяком случае, я не помню. Да это и не имеет значения. Напиши ей, что не можешь приехать.

– Я не могу этого сделать. Я обещала. К тому же Уэнтворт моя лучшая подруга. Она была на нашей свадьбе, и я хочу быть на ее.