Чтение онлайн

Феликс задумчиво смотрел на меня:

– В наших взглядах много общего. Можно сказать... впрочем, я жалею, что решился говорить с тобой. Но Бен Гатти...

– Бен Гатти?! Чего хочет от меня Бен Гатти?

– Не волнуйся, - Феликс успокаивает меня. Это он, который сам волнуется не знаю как, меня успокаивает!
– Не волнуйся, Бен Гатти не то что хочет, он только просит, только спрашивает... Словом, так и быть, слушай...

Феликс заговорил об одном дерзком космическом плане. Я слышал о нем давно, еще до нашей экспедиции на Ганимед. Собственно, меня уговорила на эту злосчастную экспедицию Лена, фанатичка по части космической геологии, скажем так. По отношению к плану, который излагается сейчас устами Феликса, наша экспедиция была не более чем прогулкой вдоль залива...

Подумать только, первая попытка вырваться за пределы Солнечной системы! Цель - окрестности звезды Тау Кита. Почти двенадцать световых лет. Фотонная ракета... на прошлой неделе пошли завершающие испытания. Рискованный участок полета - метеоритный пояс. За пределами Солнечной скорость доводится до 0,7 световой...

Феликс, по-моему, воодушевился. Слова льются из него потоком. Это уже другой Феликс. Из него не надо вытягивать буквы.

– У нас с тобой, я уверен, полная совместимость. Мы не будем нагонять друг на друга тоску. А если учесть, что 95 процентов пути мы будем дрыхнуть... Ты же знаешь, что это такое. Мы проснемся в окрестностях звезды, посмотрим, какими планетами она богата... на это, я имею в виду исследования планет, уйдет два года. Все путешествие уложится в тридцать лет, может, чуть больше, может, чуть меньше...

Феликс еще что-то говорил, но я уже прислушивался к шуму в собственной голове, где мысли завертелись в сумасшедшей карусели. Об идее этого космического полета я знал и думал давно. Думал отстранение, как о путешествии, которое не имеет ко мне отношения. Но сейчас идея повернулась ко мне другой стороной. Речь идет о моей роли в реализации дерзкой идеи. Черт побери, фотонная ракета, это та еще штучка!.. гм...

Я стал привычно взвешивать все "за" и все "против". Невообразимая даль, новые пространственные эффекты - за; непредсказуемые изменения действительности, возможно такие, что хуже и не придумаешь, - против. Ну и в таком духе. Внутренне радуюсь, что все "против" гораздо слабее одного "за". Не скрою, тяжело покидать Землю даже для вояжа на Луну. Я не знаю, как бы воспринял предложение о полете в тридцать световых лет, будь Лена жива. Лены нет. И чего стоит жизнь без Лены! Между тем, меня даже не заинтересовало, почему выбор пал на меня. Феликс будто угадал возможный вопрос и продолжал:

– Ты можешь спросить, по какому принципу подбирается экипаж? Могу сказать: его составят десять самых надежных, квалифицированных, испытанных мужей до тридцати лет.

– Почему именно десять?

– Я себя не считаю.

Ответ, достойный Феликса, воплощенной скромности. Я думаю, это ложная скромность. Феликсу недостает самоуверенности, и потому он часто является застрельщиком самых рискованных начинаний. При их реализации никто бы не смог так скрупулезно и придирчиво проверять расчеты и подготовку, как это делает Феликс. Что касается Феликса, то руководители экспедиции сделали правильный выбор. Теперь относительно меня. Я геолог. В злополучной экспедиции на "Электре" приобрел кое-какой опыт на выживание в экстремальных условиях.

– На "Электре" ты зарекомендовал себя прекрасно, - сказал Феликс, а какой ты геолог - я не знаю и знать не хочу.

– Оставь это. На моем месте любой вел бы себя так же. И на "Электре" я был прежде всего геологом, и тем горжусь.

– Хорошо, хорошо, - согласился Феликс.
– Командира и помощника ты, наверное, знаешь. Марк Роган и Дэвид Брок.

– Пилоты из исследовательского центра. Любимчики Бен Гатти. А навигаторы?

– Второй - я, первый - Роберт Тилл.

– Я не знаю его.

– Одна небольшая экспедиция. Из молодых, да ранних, - сказал Феликс.
– Может быть, лучший навигатор столетия. Хороший астролог. Хороший математик-теоретик. Если бы пошел в астрономы, давно уже руководил бы институтом. Специалист по кибернетике и отладке систем.

– Недурно. И сколько же таких эрудитов на Земле?

– Немного.

– Тогда почему не он командир?

– Ты думаешь, что в Совете сидят дилетанты? Командирами могли бы стать по меньшей мере еще три члена экипажа. Но довести экспедицию до цели может лишь первоклассный навигатор. Тилл и есть первоклассный.

– Никогда не слышал о нем.

– В 15 лет по особому разрешению он попал на грузовой рейс Земля-Венера. В пути очень мало спал, читал учебную литературу, экспериментировал со свободными секторами "мозга". Ты ведь знаешь, что такими сравнительно несложными полетами управляют с Луны. "Мозг" встраивают в систему корабля только для подстраховки... Тилл десять лет работал на этой трассе и два раза в год брал отпуск, чтобы сдавать экзамены. После был вторым навигатором экспедиции на Плутон. Если не по другим случаям, то хотя бы по этому ты должен помнить его имя.

– Конечно, вспомнил. Он был тот, кто...

– Да, "мозг" корабля из-за неправильного подключения сгорел. Первый навигатор, что называется, рехнулся, словом, отключился, и если бы не Тилл... Понимаешь, на обычном бытовом компьютере рассчитал трассу от Плутона к Луне! Другой не смог бы рассчитать на нем даже путь от Луны к Земле, а Тилл уверенно провел корабль по такой сложной трассе.

– Кто следующий?

– Тен Линг - астроном. Тоже хватает звезды с неба... Два бортинженера: Андрей Болотов и Такура Омичи...

– Эти тоже из Центра?

– Да, работали в группе Дэйва.

– Надо полагать, все холостяки?

Феликс развел руками:

– Это одно из условий подбора... Кого мы не упомянули? Два медика: Вэл Тоно и Мишель Марсе - оба космонавты со стажем. Радист Яй Синг его хорошо знает Тилл. И, наконец, Амар эль Гатти... Не удивляйся, даже не родственник. Доктор биологии. Изучал антропологию и зоологию...

Большинство имен тогда мало о чем говорило мне. Я немного знал сотрудников Исследовательского Центра, - это они организовали экспедицию на Ганимед, тогда же я со многими и познакомился. А сейчас мне не давал покоя вопрос:

– По каким соображениям все-таки в экспедицию не берут семейных?

Не скажу, что мой вопрос обрадовал Феликса. Сужу потому, что огонек его воодушевления сразу приугас.

– Ты все еще не понял?
– удивился он.
– Или притворяешься? Будем откровенны - успех нашей экспедиции, вернее, вероятность нашего возвращения... хм... не очень велика. Мы, холостяки, рискуем собственными жизнями, не обремененные обязательствами перед женами и детьми. Так что руководители экспедиции правильно решили, что не имеют морального права подвергать риску семейных космонавтов. Что, мало холостяков? Ведь ты лучше, чем кто-либо, понимаешь трагедию потери близкого человека. Прости, что напомнил об этом.

Перед моим внутренним взором появилось лицо Лены, спокойное, веселое, - я всегда его видел именно таким... Феликс прав. Задуманная экспедиция связана с большим риском. Для меня, пережившего трагедию "Электры", потерявшего на ней любимого человека, любой риск нипочем. Из этого исходили люди, комплектующие экипаж, вернее - состав экспедиции. Но меня поразило другое, и я тут же все выложил Феликсу:

– Если экспедиция так плохо подготовлена, если так мала вероятность возвращения, то не благоразумнее ли подождать?