Чтение онлайн

– Мне приказали спросить, нет ли у вас проблем, - сухо спросил наш охранник.

По-моему, он был недоволен поездкой.

– Недовольны, что приходится тратить на нас время?
– спросил я его.
– Изливайте недовольство на свое начальство, а не на нас.
– Я тоже от вашей опеки не в восторге и прекрасно воспользовался бы метро. Беда только в том, что ни с вами, ни со мной никто не стал советоваться.

– Мне приказали спросить, нет ли у вас каких просьб, - не отвечая мне, сказал Сергей.
– Если хотите, можете передать через меня.

– У меня есть к вам только одна просьба, - сказал я.
– Передайте своему руководству, а оно пусть отправит выше. Я хочу, чтобы вы сняли прослушку и с моей квартиры, и с квартиры Черезовых. Ставить нам микрофоны это идиотизм. Не уберете сами, обращусь на самый верх и найду, как вас отблагодарить.

– Не понимаю, чем ты так недоволен, - неприязненно сказал Сергей.

– Не понимаешь, значит, тупой!
– рассердился я.
– По-твоему, я должен писать кипятком от счастья, что вы прослушиваете мою спальню? Что вы там такого хотите услышать? Стоны Люси? Хрен вам! Вы, может быть, и в туалете повесили микрофон, чтобы записывать, как мы пускаем газы? А ты не красней, пусть они краснеют! Вот, козлы! Поставили микрофоны в квартире и хотят, чтобы я радовался! Вы бы еще кинокамеры догадались повесить!

– Дать бы тебе по шее...
– вздохнул Сергей.

– Размечтался!
– сказал я.
– Давай выйдем из машины и попробуешь. Может быть, и получится, но гарантии не даю. Приезжал недавно один из ваших меня проверять, так я его удивил. Синяк на боку точно оставил. Смотри, чтобы и тебе не удивиться.

– Ген, успокойся!
– попросила Люся.
– Сказал, а ругаться зачем? Он, что ли, эти микрофоны приказал ставить?

– Ладно, - сказал я.
– Он меня разозлил тем, что считает это нормальным. Понимаешь? Любому человеку будет дико жить в таких условиях. Это все равно что ходить по улице голым. Не смертельно, но неприятно.

– Все, спорщики, приехали, - сказал Виктор, останавливая машину возле входа в парк.
– Давайте на выход. Я сейчас отъеду и вас догоню.

Мы шли по аллеям отдельно от сопровождения. Виктор с Сергеем держались позади нас метрах в двадцати.

– Не ожидала, что ты так будешь ругаться, - сказала Люся, взяв меня под руку.

Я этого сам не ожидал. Видимо, сказалась нервотрепка первых дней пребывания в Москве. Я тогда никому не показал свой страх, хотя Брежнев, кажется, догадался. Я слишком хорошо знал, чем все может для нас закончится. И для себя такого не хотелось, а уж для Люси - и подавно. Если бы ни медитации, я бы, наверное, сорвался еще раньше.

– Я немного перенервничал, - ответил я.
– Потому и высказался. Ничего, съедят. Давай я тебя развеселю, а то все другим анекдоты рассказываю. Слушай. Три часа ночи, стук в дверь. Мужик идет к двери, смотрит в глазок: два амбала стоят. "Вам кого?" - спрашивает, а ему отвечают: "Мы из морга". "А у нас никто не умер!" "А у нас план!"

– Вот это и есть счастье!
– сказал я Люсе, когда она наконец перестала смеяться.
– Идти под руку с любимой девушкой и слушать ее смех!

– Что там во вчерашней газете было такого, что отец к ней прилип?
– спросила подруга.
– Я хотела посмотреть, но не успела.

– Очень важные вещи, - сказал я.
– Статья Брежнева, в которой он обосновал необходимость чистки партийного руководства и постановление о создании механизма такой чистки. Все, конечно, со временем может выродиться в еще одну бюрократическую структуру, или, что хуже, заработать на манер мясорубки, перемалывая всех подряд. Но если сделают все по уму, причем на постоянной основе, эффект будет большой и долговременный. Это, собственно, второе постановление, которое появилось по моим материалам.

– А первое о чем было?

– Было постановление правительства СССР о мерах, направленных на сохранение урожая. Наверное, это пошло с подачи Машерова, вряд ли, здесь успели бы все подготовить. Мы теряем больше трети всего выращенного, поэтому это очень важно. Лучше повременить со строительством одной ГЭС и из сэкономленного бетона построить кучу хранилищ для зерна, овощей и фруктов. Да и в уже имеющихся нужно наводить порядок.

– А что-нибудь еще в газетах было?

– Я не видел. Но у нас многого не публикуют. Например, вчера в Архангельске должен был гробануться Ил-18. Ранено тогда было всего десять человек, а убитых не было вовсе, но самолет потеряли. Теперь этого не будет, но и в газетах ничего не появится. В декабре должна была произойти авария беспилотного "Союза" с человеческими жертвами. И никто ничего не узнал бы, как не узнали об аварии шестидесятого года, когда на космодроме сгорело сто человек. Теперь ничего этого не будет. Думаешь зря с нами возятся? Если предотвратить все аварии и смягчить последствия природных катастроф, экономика страны получит колоссальные средства. Не меньше можно получить со временем и от новых технологий. Наша главная беда - это управление, но теперь, похоже, взялись и за него.

– Значит, все хорошо?

– Все движется в нужном направлении, - сказал я.
– Но все, о чем я говорил, это только первоочередные меры. Экономику нужно будет реформировать по-настоящему. Не сейчас, позже. И нынешнее руководство - я понизил голос - на это неспособно. Поэтому оно должно выполнить свое дело и уступить место другим. А потом придется еще реформировать общество. Без этого скоро достигнем потолка. Будет гораздо лучше, чем было в той реальности, но этого недостаточно. Ладно, мы с тобой не о том говорим. Смотри, какое небо! Все, приедем, и я начну писать тебе стихи!

На следующий день в районе десяти часов нам позвонили.

– Геннадий, жди через пять минут возле подъезда, - услышал я голос Елены.
– Люсю с собой не бери. Я подъеду на машине.

Было пасмурно и прохладно, поэтому я надел вельветовую куртку и спустился вниз, предупредив куратора.

– Да, я знаю, - сказал он.
– Мне звонили. Спускайся и жди, они сейчас подъедут.

Ждать не пришлось совсем: как только я вышел из подъезда, возле него остановилась "Волга".

– Давай быстро в салон!
– выглянула Елена.
– Садись назад.

И машина, и водитель были другие.

– Куда едем?
– спросил я.

– С тобой хотят поговорить, - ответила она.
– Не задавай вопросов, скоро все узнаешь сам.

Ехали недолго: уже через двадцать минут Елена завела меня в большую трехкомнатную квартиру. В гостиной в кресле сидел Суслов.

– Оставьте нас, - сказал он Беловой.
– А ты садись, нужно поговорить. В нашу прошлую беседу ты сказал, что обо мне почти не было публикаций. Соврал? С Брежневым ты был гораздо откровенней. Я даю тебе слово, что все, сказанное тобой сейчас, останется без последствий. Мне важно знать.