Чтение онлайн

– Это я читал в распечатках твоих тетрадей, – сказал Семён. – Я просил рассказать о другом.

– Люся не читала. Если её взяли под колпак, то пусть хоть знает за что. Хотите впечатлений? Мы тогда наелись их вдосталь вместо продуктов. Как выжить семье, в которой муж и жена работают на одном предприятии, не платящем зарплаты? Моя жена работала в аптеке, а я на заводе, причём умудрялся подрабатывать, поэтому мы сильно не бедствовали. Но другие... Шахтёры, которые по полгода не получали зарплаты, перекрывали шоссейные и железные дороги и колотили своими касками об асфальт перед Домом Правительства. Многие вообще голодали, в том числе и дети. Старики насмерть замерзали в неотапливаемых квартирах, а в городах появились беспризорники. Мы быстро догоняли Запад по наркотикам и проституции, а по пьянству уверенно держали лидерство. Взятки открыто брали все представители власти. Как вы посмотрите на то, что чиновники из-за неплатежей отключают электричество находящейся на боевом дежурстве воинской части? А как могут платить военные, если они ничего не получают от государства? Представьте состояние офицера, который должен кормить семью, а ему месяц за месяцем ничего не выплачивают. Я прочитал в газете, что один такой майор, не в силах больше смотреть в глаза голодным детям, бросился вниз головой с третьего этажа. Люди пытались выжить и хоть как-то сохранить зарплаты, а по телевизору им советовали покупать водку. Сам слышал эту передачу. Полки магазинов были почти пустые, а в промышленности многие уже не покупали, а обменивали товары. Мы хотим купить комплектующие, а нам говорят, что рубли им и даром не нужны, вот если у нас есть голубые унитазы... Мы меняли свеклоуборочные машины на сахар, ещё что-то меняли на муку, а потом через профком выдавали желающим в счёт погашения долгов по зарплате. Было бы чудом, если бы Союз выжил. Этот период я описал очень подробно и не хочу о нём говорить.

– А потом? – тихо спросила Люся.

– Потом была независимость России и чудовищное разграбление её национальных богатств. Всё, что мы считали общим достоянием, отдали в руки всякой швали. Нас утешали тем, что и на Западе период первоначального накопления капитала тоже проходил тяжело. Нет ничего плохого в том, что всё отдали сволочам и быдлу, потому что уже их дети станут вести дела культурно, и мы будем в шоколаде. Хрена! Детишки выучились в престижных западных вузах, приобрели лоск на ворованные деньги и плевать хотели на всех остальных и на свою бывшую родину. Президент-алкоголик и череда никому не запомнившихся премьер-министров. Попался только один пытающийся что-то сделать, и у него начало получаться, поэтому и отправили в отставку. Сейчас он работает собкором «Правды» за границей.

– Но ведь ты говорил, что вы потом неплохо жили?

– Нельзя же разваливаться до бесконечности. Со временем всё начало выправляться. Многие по-прежнему жили тяжело, но того маразма уже не было. А мне к тому же повезло. Так, заканчиваем политинформацию, иначе останемся без обеда. Может, я сяду на вёсла?

– Я сам, – сказал Семён, развернул лодку и погнал к причалу.

Мы отдыхали на море больше двадцати дней и загорели, как негритосы. Люся стала уверенно чувствовать себя в воде, и мы уже рисковали вдвоём плыть к буйкам. В таких случаях недовольный Семён плавал где-нибудь поблизости. В той жизни мне хватало провести на море две недели, а потом начинало надоедать однообразие пляжной жизни. Вместе с Люсей я не уезжал бы отсюда ещё месяц. В этом отдыхе устраивало всё, разве что немного раздражала забота, которую к нам проявляли. Прошло уже много времени после концерта, но нам продолжали оказывать знаки внимания. Отдыхающие часто ездили в Туапсе, после чего буквально заваливали нас сладостями. Не брать было нельзя, есть – тоже, поэтому мы потихоньку набивали чемоданы конфетами и шоколадом. Перед публикой больше не выступали, но на следующий день после концерта начальник МУРа принёс магнитофон «Весна» и попросил исполнить песню о милиции.

– Для вас, Анатолий Иванович, запишем прямо сейчас, – сказал я ему. – Только у этого магнитофона качество не очень...

– Эту песню у нас будут петь, – ответил он. – Её легко разучить по записи, а у меня проблемы со слухом, не с обычным, а музыкальным.

– Вам сильно помогла эта песня, – признал Семён, когда довольный полковник ушёл, унося магнитофон. – Эти связи и для нас могут быть полезны.

Всё когда-нибудь заканчивается, закончился и наш отдых в «Сосновом». До Туапсе добрались автобусом, а потом по заранее купленным Семёном билетам сели в купе и на следующий день прибыли в Москву. После этого был день езды поездом до Минска, а с вокзала уехали на такси. Семён довёл каждого до квартиры и распрощался. Родители Люси уже вернулись из отпуска, но мои уезжали позже, поэтому я застал дома только сестру.

– Чёрный как негр! – сказала она с завистью. – А что у тебя в чемодане, что его нельзя поднять? Привез камни с пляжа?

– Подарки поклонников, – ответил я. – Конфеты и шоколад. Я объедал тебя в детстве, теперь решил рассчитаться.

– Врёшь, – не поверила Таня, положила чемодан на пол, расстегнула замок и убрала лежавшие сверху вещи. – Ни фига себе! Ограбил магазин?

– Спел песню. Родители не писали писем?

– Пришло письмо от мамы. У них всё в порядке. Твои книги раздали родственникам, в Таганрог съездили и через неделю должны вернуться. Из редакции было уведомление о том, что тебе нужно получить деньги по договору за изданную книгу. Она недавно поступила в продажу. Как ты просил, я купила пять книг. Сама тоже прочитала.

– За книги спасибо. Телефон поставили?

– Сразу после твоего отъезда, так что можешь звонить своей Люсе, если лень спуститься на один этаж.

– А номер?

– А я знаю? Я с ними общалась, но не по телефону. Они приехали из отпуска неделю назад. Один раз оставляли у меня Ольгу. Сколько пришлось выслушать о том, какой ты хороший. Мне кажется, что в тебя влюблены обе сестры. А вообще, тебе повезло с Люськой. И Черзаровы относятся к тебе как к родному. Думаю, что родители с ними подружатся.

– Очень хорошая семья, – сказал я. – Ладно, ты занимайся шоколадом, а я отдохну с дороги.

Я вошёл в непривычно большую комнату и прилёг на застеленную кровать. Отдыхать было не от чего, но и заняться было нечем. Идти к Черзаровым рано, пусть родители хоть немного пообщаются с дочерью. А что ещё делать? Даже телевизор пока не успели купить. На столе лежала стопка купленных сестрой книг, но смотреть их не хотелось. В прихожей зазвонил телефон, и я поспешно встал с кровати.

– Гена, это тебя! – крикнула Таня. – Подойди к телефону.

Я вышел в прихожую и взял трубку.

– Это опять я, – услышал голос Семёна. – Чем занимаешься?

– Скучаю. Есть работа?

– Пока нет. Тебя нужно кое с чем ознакомить. Подойди к выезду со двора, там машина.

– Я должен ненадолго уйти по делам редакции, – сказал я сестре. – Какой номер нашего телефона?

– Под телефоном бумажка, на ней записано. С тобой не нужно ехать?

– Нет, спасибо, прислали машину.

Я сбежал по лестнице, вышел в пустой и не до конца благоустроенный двор и пробежался по дороге к стоявшему на выезде «Москвичу». Возле машины меня дожидался Семён, а за рулем сидел Васильев.

– Не дают отдохнуть с дороги? – спросил я Семёна и наклонился к открытому окну: – Здравствуйте, Виктор.

– Здравствуй, – ответил он. – Мог бы и со мной на ты.

– Я уже отдохнул на два года вперёд! – хохотнул Семён. – Садисьв салон, надо поговорить.

– В твоих консультациях пока нет надобности, но она может возникнуть, – сказал Виктор, когда я сел в машину и мы выехали на улицу, чтобы освободить въезд. – Поэтому тебе нужно знать порядок работы. Не будем каждый раз гонять машину, чтобы не привлекать к тебе внимание и не связывать с группой. В пятую квартиру поселился наш человек. Это сотрудник областного УГРО Пётр Сергеевич Деменков. У него есть сын твоего возраста, зовут Сергеем. Парень умный и физически крепкий. Ходит в ту секцию, куда будешь ходить и ты. Я думаю, что вы с ним подружитесь. Ваша школа в двух кварталах отсюда. Район новый, поэтому школу строили с запасом. Восьмых классов в ней пока два. С руководством школы есть договорённость, что вас и Черзарову примут в один класс. Постарайся не решать в школе личные дела. Ты человек известный, но директором у них работает женщина в возрасте, которая не любит тех, кто позволяет себе лишнее, а мы не будем вмешиваться в школьные дела без необходимости. Это понятно?

– Что тут непонятного? – ответил я. – Будем скромнее. Сергей знает?

– Не знает и не должен знать. Единственное, что ему известно, – это то, что у тебя есть какие-то дела с его отцом. В случае необходимости он будет вызывать тебя по телефону или поднимется в квартиру. Вопросы будешь получать у его отца, ему же отдашь ответы. Если нужно будет поговорить, к ним приедут наши люди. Большой необходимости в конспирации нет, но и излишне светиться тоже ни к чему. Теперь дальше. Тебя привлекут к работе, а любая работа должна вознаграждаться.

– Я пока не нуждаюсь в деньгах, – отказался я.

– Счастливый человек, – засмеялся Семён. – Ты у нас такой один на весь Советский Союз.

– Дело хозяйское, – сказал Виктор. – Если потребуются деньги или помощь, обращайся. Сделаем всё, что в наших силах. Семён говорил, что ты пел в «Сосновом» песню о милиции. Можешь спеть для нас?

– Конечно, – ответил я. – Только сначала нужно подобрать мелодию на пианино, под одну гитару будет хуже.

– Скажешь, когда будете готовы. И возьми у Семёна номер телефона. Это для экстренной связи, если почему-то не сможешь выйти на Деменкова. Сегодня же к ним сходи. Завтра у Сергея секция, так что можешь приходить с ним, только не забудь трико.