Чтение онлайн

— Что??? — вытаращился я.

— Что он несет? — Эст повернул ко мне голову.

— Алёна! — сдавленно прохрипел я, чувствуя, как внутри загорается волна негодования от неожиданной догадки. — Сопроводи кортеж в поместье… У меня срочное дело.

— Эй, ты там поосторожнее! — донеслось мне вслед, когда я на всех порах мчал обратно.

— Разберусь… — прорычал.

Глухая ярость клокотала глубоко под кожей… кто посмел так грубо нарушить планы, воспрепятствовать моим желаниям, тот нуждается в наказании. Хотелось посильнее тряхнуть девчонку чтобы вытрясти из неё всю дурь разом. Что она себе мнит? Дерзкая, взбалмошная, глупая… перешла все границы. Встала на путь недозволенного. Больше так продолжаться не может. Она слишком обнаглела, поставила под угрозу мое намерение помочь бедному Планту, семье волтов, лесу… И пусть Алёна не знала всех обстоятельств, это не оправдывает вероломные действия, развернувшие кортеж вспять. Что бы у нее не было на уме, не оправдывает… Из-за всего мы потеряли целый день.

Если в этот раз все спустить с рук, то в следующий она будет отдавать приказы уже мне, ничуть не смущаясь. Малявка чертова… Неправильно все это, женщины никогда не умели принимать взвешенных решений. Одни эмоции. Губительные и такие… пленяющие. Тяжело было признаваться, что не разум руководил мной, когда я на всех порах гнал Черного домой. А горячее нутро, всколыхнувшееся от невиданной наглости. И небывалого притяжения… Красные всполохи загорались в душе, а потом, почему-то опускались ниже… крутились внизу живота. Подчинить и усмирить непокорную девицу! Каскад разрушительных чувств сжимал грудь. Неужели я не такой уравновешенный, как думал о себе? Я мотнул головой, приводя мысли в порядок. У меня определенная цель. Хотелось проучить, потрясти, унизить. наказать покрепче, чтобы неповадно было лезть в чужие дела…

Я, кажется, даже знаю как. Ворвавшись в дом словно дикий ветер, распугав прислугу, я бросился в кладовую, где хранился сундук с моими детскими вещами. Достал дрожащими руками, открыл, чуть не перевернув. Вот оно! Выудил тонкий прутик, которым меня самого хлестал в детстве отец за шалости, хорошо сохранился, чтоб его! Проверил пару раз на собственной руке. Неприятно! Впрочем, серьезным оружием его не назовешь.

Бросился в комнату к Алёне. Девушка сидела за столом и что-то писала. Неплохо бы проверить, что… Но сейчас мне было не до этого. Первая же издевка про пленников из подвала заставила её побелеть в цвет снега и подскочить с места. Это красноречивее любых слов подтверждало мою догадку. Алёна пыталась поговорить, но слушать я не хотел. Ощущение скорой расправы дурманило голову и наполняло странным удовольствием. Пара прыжков и испуганная жертва прижата к кровати. Я беззастенчиво оголил девушке место для наказания и даже пошутил, когда она неверно оценила двойственность ситуации. Думает, значит…

Звонко ударил, Алёна дернулась и вскрикнула, пытаясь освободиться. Несколько ударов, коротких криков и внутри меня загорается пламя. Пламя желания. И ни с чем не сравнимое удовольствие обладать, властвовать, наказывать… Такая хрупкая и беззащитная жертва. И такая желанная. Я сам не понял, как со мной произошла трансформация. Хотелось отбросить чертов прут и продолжить дальше. По-другому. Но я держался. Не так… не сейчас.

Хрупкая фигура, тонкий стан, нежная кожа и манящие окружности внизу спины. Волосы, словно расплесканные во все стороны. Трепыхание слабого тела, глухие вздохи, и судорожные удары сердца. Я удивлялся, что даже сейчас Алёну не покинула привычная насмешливая манера и она продолжала меня о чем-то спрашивать… Несносная… Удивительная! В конце, я не удержался и, отбросив прут коснулся пальцами того места, где только что пришелся удар. Белая кожа и на глазах розовеющая полоса. Совсем легонько провел кончиками пальцев по полосе, как бы пробуя, вбирая ощущения. Внутри кольнуло вспышкой притяжения, хотелось схватить полной ладонью, но вдруг пальцы как будто обожгло. Я резко одернул руку, хмурясь. Мрачные мысли внезапно пронзили одурманенный разум!

Что я творю?! Зачем? Зачем причиняю ей боль? Только ради своего гнева? Или какие мысли мне хочется скрыть от самого себе? Я не привык к непослушанию и даже среди волтов временами приходилось отстаивать свой авторитет и действовать решительно и жестко. Но Алёна… Она будила совсем другие ощущения, чувства… инстинкты. Сейчас я сам не мог ответить на вопрос, зачем я так сжимаю тонкое тело и совершаю то, от чего остаются красные полосы.

Я все опять делаю не так… Я все порчу. Должно быть совсем по-другому, иначе. Я замер, потрясение ледяными каплями окатило душу. Снова и снова я совершаю ошибку. Снова и снова попадаюсь в ловушку внутреннего обмана и не даю себе делать то, что требует сердце. Неправильно, все не так… Я как будто заморозился от этого непростого понимания. Где-то краем сознания, наблюдал, как вскакивает Алёна, выкрикивая какие-то ругательства, подтверждающие то, что я испортил, возможно, зарождающуюся тонкую связь.

Девушка выбежала из комнаты и хлопнула дверью. А я так и остался сидеть на кровати, той самой, где когда-то была Илен. Ощущая, что образы двух девушек смазываются и словно перемешиваются, играют со мной и вырастают из тени сознания одной фигурой. Это было настолько странно и изумительно, что я на мгновение перестал понимать, где сон, а где явь. Но образ был слишком размыт, чтобы разглядеть какие-то детали. Быть может, это просто действие духов, которые ненароком решила примерить на себя Алёна? И органы чувств дали сбой, сливая ощущения от двух девушек в единое целое? Вот смеется у окна Илен. Или это профиль Алёны? Улыбка, чья она? Милая или насмешливая. Я не знал. Ясно было одно, я сам не понимаю, что происходит.

Я гуляла на свежем воздухе, оплакивая свою судьбу, подпорченную женихом со сложным характером, часа два. За это время я изрядно проветрила свои легкие, собрала штук пять образцов грибов и даже не поленилась кое-где ободрать листочки с деревьев на доступной мне высоте, а также выносила план своего необходимого побега. План, положа руку на сердце, вызывал противоречивые чувства. Но за неимением лучшего, пришлось довольствоваться этим. План мой был банален до невыносимости, а именно заменить подобное подобным. Например, старого жениха новым. И пусть новый был по виду ничуть не новее старого, но хотя бы не отличался повышенной склонностью к горячим поступкам. Что мне на руку. Потому что как только я попаду в свободные земли, новому жениху помашу ручкой, не прибегая к излишним сантиментам.

Перебирать кандидатов было, со вздохом поняла я, не из кого. Точнее, был единственный вариант, годящийся на роль моего спасителя. Долман. Я замечала томные взгляды, которые семейный заступник мне посылал за обеденным столом под всеобщее чавканье, то и дело забывая про свою кулебяку, суп с пампушками или пышный винегрет. Уверена, прояви я взаимность, или хотя благосклонность, и он с радостью согласится стать женихом дочери своего работодателя. Правда, отец такому жениху вряд ли обрадуется. Впрочем, я не намерена доводить этот проект до семейных разборок. Решу с ним по-тихому. Долмана я, конечно, не трону, а просто отпущу на все четыре стороны.

С этими мыслями я вернулась в свою комнату, уверенная, что Ратмира там уже нет. Так и есть, лишь слегка смятое покрывало напоминает о недавнем постыдном наказании. Щеки вспыхнули, напрягая всю силу воли, я стараясь больше не вспоминать о произошедшем. Однако в голову каждую секунду лезли непристойные для благородной девицы мысли об играх с хворостиной, от которых даже Джит могла бы пойти красными пятнами, а кожу щекотало в месте прикосновения сильных пальцев. Я тряхнула головой в надежде сбросить излишнее воспоминание…

Потерев в задумчивости подбородок, решительно подошла к шкафу. Необходимо было выбрать обмундирование для безоговорочного сражения наповал нового кандидата в женихи. Я с раздражением перерыла ворох тряпок, аккуратно уложенных служанкой в стопочки и извлекла нечто, что по мнению мамы должно было выражать сногсшибательную женственность. По мне, так платье излишне пестрило синим и особенно алым цветом, вызывая буйные ассоциации, а также имело неприлично большой вырез спереди и невероятно глубокий разрез сбоку, обнажающий край чулок. Чулки я по такому случаю выбрала тоже ажурные. А также провокационные панталоны с рюшами, которые я, конечно, не собиралась кому-то демонстрировать. Но Джит всегда приговаривает, что стоит ей надеть кружевные панталоны, так сразу укрепляется чувство внутренней уверенности. Что, безусловно, распознается особями мужского пола, которые так и липнут.

Кстати, под красующимися у меня бабушкиными по виду панталонами я с удивлением почти не нашла никаких следов испытания прутиком. А мне-то казалось, что там окажется один большой синяк, который я в злорадных мечтах намеревалась продемонстрировать в центре жертв семейных побоев при суде. Но, видимо, не выйдет…

Итак, доверившись мнению самых близких для меня людей, я также вспомнила и про наставления младшей сестры. Поэтому без сомнений достала шкатулку с красками и щедро зарисовала веки чернилью, набросила кисточкой на губы алую помаду и её же втерла в щеки. Распушила и начесала волосы, не забыв для надежности смазать их липучим крепителем. Отлично! Теперь мой образ роковой женщины завершен!