Чтение онлайн

— Ты? — прохрипел я.

— Здравствуйте, — Алла (другая, не та, встречи с которой я ждал) встретила меня улыбкой. — А мы вас давно заметили. Ещё на площади.

— Мы? — я огляделся в безумной надежде.

На противоположенном краю крыши маячила мрачная фигура Ворона.

— Древние майя считали, что человек раз в день должен оставаться наедине с небесами, — эрудированный юноша даже не обернулся в мою сторону. — Чтобы узнать волю богов. Или настрой космоса, говоря современным языком. Что вы об этом думаете?

— Почему вы здесь? — я с трудом обретал способность связно мыслить.

— Я же говорю, — Ворон отошёл от края и наконец удостоил меня взгляда. — Медитация. Обретение гармонии.

— Почему здесь?

— Во-первых достаточно высоко. Во-вторых, единственный дом, где перепуганный обыватель не навесил на дверь замок.

— Вы знаете, что здесь произошло? Здесь погиб человек.

— Ого! — в глазах парня вспыхнул интерес. — Тогда это место вдвойне ценно. Особые вибрации. Энергетика. Волны страха.

— Это была девушка! Юная! Красивая! — мне очень хотелось расквасить юному цинику нос. Посмотрим, какие волны ты испустишь, путаясь в кровавых соплях.

— Вы говорите про неё? — рука Аллы коснулась моего плеча.

— Про неё, — злость погасла.

— Извините, мы не знали.

— А в чём собственно дело? — встрял знаток ритуалов майя. — Про кого, про неё?

— Заткнись! — бросила девушка.

Ворон обиженно ретировался на край крыши и принялся за очередной сеанс связи с космосом.

— Бабушка очень хочет вас видеть, — сообщила Алла.

— Я её тоже. Есть кое-какие вопросы. Ей очень придётся постараться, чтобы ответить на них.

— Вы какой-то странный. Это из-за меня?

— Из-за тебя?

— Да, из-за ночи.

— Значит, ты всё помнишь? Утром дурака валяла?

— Не помню я ничего! Потому и спрашиваю. Может, чем обидела вас? Так я, действительно, не в себе была! Извините, если что…

— Я в курсе этого случая, — подал голос Ворон. Желание явить миру собственные знания пересилило чувство обиды. — Типичная болезнь средневековых женщин. Знаете, когда они, воображали себя ведьмами и отправлялись на шабаш? Вы для Аллы воплощаете нечто противостоящее канонам обыденности…

— Люцифера?

— Примем такой термин. Тогда ночная прогулка объясняется прорывом подавленной сексуальности и неприятием буржуазных ценностей. Провал в памяти — работа проснувшихся комплексов.

— А как же метла, мазь из белены и сало некрещеного ребёнка?

— Недостойная внимания атрибутика. Всё здесь! — Ворон ткнул себя пальцем в лоб и принял позу римского трибуна.

— Откуда ты такой умный взялся? — свихнувшийся от прочитанной горы литературы мальчишка вызывал уже не столько раздражение, сколько сочувствующую улыбку.

— Я не трачу время на мелочи! Каждая секунда посвящена самообразованию. Я не интересуюсь материальными ценностями. Знание — истинный капитал. В двадцать первом веке мы превратим землю в огромное хранилище знания. Промышленность, бизнес и прочая чепуха будут переведены в космические гетто!

— У Ворона свой сайт в Интернете, — Алла зажмурилась от благоговения.

— Три, — поправил будущий всепланетный архивариус, — и с десяток веб-страниц. В чатах меня неплохо знают. На форумах…

— Откуда же средства на столь бурную деятельность, — поинтересовался я. — Поделись секретом с писателем-неудачником. Может, хоть на старости лет поживу в своё удовольствие.

— Так сложилось, — противник буржуазного образа жизни неожиданно смутился. — В общем… Силой обстоятельств я не стеснён в финансах.

— Родители ему деньги подкидывают, — объяснила девушка. — И брат. Чего ты на мозги капаешь?

— Я не имею ничего общего с этими мещанами! — Ворон покраснел. — Я живу отдельно! Я… Никто не принуждал их выдавать мне деньги. Почему я должен отказываться?! В конце концов, это их обязанность… Я забочусь о судьбе человечества, в то время как они решают ничтожные проблемки. Их долг — финансировать меня!

— Да ладно тебе, — я едва сдерживал смех. У доморощенного анархиста оказался за спиной солидный капитал. Что же, в таком случае и побунтовать можно. — Неважно откуда приходят деньги. Главное на что тратятся.

Разоблачённый низвергатель мещанских ценностей одарил меня недоверчивым взглядом.

— И я ему про то же, — вставила Алла. — Хотя бы не грубил своей родне.

Ворон смотрел то на меня, то на девушку. Неожиданно по-детски наивно улыбнулся. Несчастный парень. Мы двое, наверное, единственные, кто слушает его бредни и общается не из-за толстого кошелька родителей. Уже при рождении он попал в изоляцию. Родители заменили себя дорогими подарками и электронными игрушками, сверстники заискивающе вертели невидимыми хвостиками, в надежде урвать кусочек чужого благосостояния, а потом злобно шипеть за спиной. Вот откуда ненависть к человечеству, дикие фантазии, мешанина в голове. По сути дела, он, уже взрослый человек, до сих пор лишь средство вложения капиталов для родни и предмет зависти для нищенствующих одногодок.

— Хорошо, что вы так думаете, — снова печоринская складка на переносице. — Революции всегда делались на деньги враждебных классов. Кстати, вам будет это интересно. Вы читали Достоевского?

— Ну, не всего, конечно.

— Всего и не надо! Вы наверняка заметили параллели с Лавкрафтом.

— С кем?

— С Лавкрафтом!

Я лишь пожал плечами.

— Подумайте сами, — не унимался литературовед-самоучка. — Герой, противостоящий системе! Сломленный и растоптанный этой системой! Выживший, но одержимый страхом! Оттого не способный к действию!

— А что общего между Порфирием Петровичем и древним богом Кутхулу?

— Всё! Земное общество — отображение космического порядка. Мы живём по законам принесённым Древней Расой с Погасших Звёзд. Человечество — стадо жертвенных животных. Адепты Древних следят за порядком. Если бы у Достоевского был доступ к «Некрономикону»…

— Ну, тебе виднее, — по правде сказать, у меня распухла голова от рассуждений юного философа.

— Я уже отправил несколько сообщений по разным почтовым ящикам. Надеюсь организовать форум. Если желаете, можете зайти, посмотрите, что народ скажет. Хотя… , — в руках Ворона явился пистолет. — Вы уже никуда не зайдёте.

Я не успел понять смысл происходящего. Палец мальчишки дёрнулся на спусковом крючке. Хлопок. Слишком тихий для такого оружия. Я не почувствовал боли. Только в глазах потемнело. С промежутком в семнадцать лет моё тело снова рухнуло на мокрый гудрон.

33

Темнота, опять темнота. Свет почти не пробивается через испещрённое дождевыми каплями окно. Изредка жёлтое пятно раскачиваемого ветром фонаря проникает в помещение, оставляя на стенах и потолке когтистые тени веток. На соседней койке кто-то сопит и постанывает во сне, с другой тишину взрывают мощные раскаты храпа. Третий человек не спит. Он забился в угол. Завернулся в одеяло. Он скулит от страха. Для него — темнота живая. Тени — руки призраков. Храп и стоны — их голоса. Они приходят каждую ночь. Человек боится темноты, но свет включить не может. Нельзя. Опять заявится девчонка в белом халате и сделает укол. Она заодно с призраками. Он уснёт и окажется в их власти. Нет, он не настолько глуп. Нужно терпеть. Дожидаться рассвета. Он перехитрит их всех. Он выспится днём. А ночью… Ночью животный ужас. И поединок с призраками. Кто кого!