Чтение онлайн

Владыка Эоллара нахмурился:

— Заблуждение какого рода?

— Сегодня утром я просмотрел память рода, — спокойно сообщил ему Таррэн.

— Рад за вас, — пожал плечами ллер Адоррас. — Но что это изменило?

— Вы не поняли, ллер: я просмотрел всю память нашего рода, начиная с момента прихода наших предков на Лиару и глубже. Гораздо глубже. Да, я знаю, что вашим магам не составляет труда проделать этот трюк. Однако с некоторых пор для нас эта память стала практически недоступной.

Владыка едва заметно нахмурился:

— Вот как?

— Я не знаю причин, по которым это произошло, но, насколько мне известно, все перворожденные, прошедшие вратами, утратили эту способность. Как и многие другие свои умения в обмен на возможность сохранить жизнь. Элиар, я прав?

— Прав, — неохотно отозвался светлый. — Память рода доступна лишь главам наших домов. Да и то не всем, а только сильнейшим и на сравнительно небольшой промежуток времени. Картины прошлого при этом отрывистые, смазанные и не всегда узнаваемые. Иногда не получается понять, о ком вообще идет речь. Не говоря уж о том, чтобы составить точную хронологию событий. А сил на это уходит столько, что оно себя практически не оправдывает. Поэтому мы ведем письменные хроники. Да и вы, собственно, тоже.

Старейшины ошеломленно переглянулись, но Таррэн быстро кивнул.

— Без хроник мы вряд ли смогли бы удержать в памяти события большей давности, чем несколько тысячелетий.

— Сожалею. Нам не было об этом известно, — коротко отозвался отец Эланны. — И летописи мы ведем больше из соображений сохранения традиций, чем для практической пользы. Более того, для наших магов существует возможность просмотреть память даже чужого рода — при определенных усилиях и с согласия его главы. И мне трудно представить, что кто-то из эльфов мог лишиться этого знания.

— Однако это произошло, — сухо отозвался Таррэн. — И до недавнего времени составляло для нас серьезную проблему, потому что для освоения заклятий памяти приходилось использовать внешний источник, мощность которого была бы сравнима с силами трех ваших венцов, ллер. А поскольку выдержать такое воздействие, как вы понимаете, крайне затруднительно, то о памяти рода нам пришлось надолго забыть.

— Но вы, как я вижу, все-таки нашли способ? — с интересом покосился на чужака владыка Эоллара.

— Верно. Правда, первоначально мне не удавалось добраться до событий, предшествующих нашему появлению на Лиаре, однако этим утром все получилось.

— В самом деле? — Голос владыки приобрел вкрадчивые нотки. — И где же вы в моем дворце отыскали необходимый источник?

Таррэн промолчал. Элиар и Тиль переглянулись, а Эл даже позволил себе негромко присвистнуть.

— Значит, все-таки нашел свое сокровище…

— Я давно его нашел, — мимолетно улыбнулся Таррэн, не собираясь вдаваться в подробности. Потом перехватил настороженный взгляд рена Роинэ и пояснил: — Нужный источник есть у меня давно. Правда, временами он бывает весьма агрессивным, поэтому его использование сопряжено с определенными сложностями. По этой же причине он почти неотлучно находится рядом со мной. Раньше я не рассматривал, его как возможность обращения к памяти рода, но наш с тобой разговор, отец, и тот сон, о котором я тебе говорил, подсказали мне интересную идею. Этим утром я ее осуществил и, как оказалось, не зря: теперь я точно знаю, как и почему мы стали такими, как сейчас. И почему вся эта идея с договором обречена на провал.

Ллер Адоррас дернул щекой:

— Не поделитесь ли выводами, ллер Таррэн? Что привело вас к такому умозаключению?

— Мы с вами касались этой темы в прошлый мой визит, но тогда я не мог сообщить все подробности. Поэтому сказал лишь то, о чем хорошо знал сам. А знал я, как выяснилось, не слишком много. Именно по этой причине вы были ненамеренно введены в заблуждение, но, если позволите, сегодня я постараюсь исправить эту ошибку.

— Пожалуйста, — напряженно отозвался владыка. — Хотелось бы знать причины нашей общей оплошности.

Таррэн кивнул.

— Я и теперь уверен не во всем: то, что случилось до ухода с Алиары, увидеть целиком не получилось даже сейчас — одни обрывки воспоминаний, имена, вспышки «Огня»… но вот дни после нашего прихода в новый мир я воссоздал почти полностью. По крайней мере, смогу вам объяснить, почему попавшие под отречение рода…

— Это не было истинным отречением, — негромко напомнил рен Роинэ.

— Нет, — криво усмехнулся Таррэн. — На словах вы позволили нашим предкам остаться в народе. Но по факту вы отделили три рода от общей ветви и отправили в изгнание на неопределенный срок, что можно вполне считать именно отречением. В первую очередь потому, что главы тех родов надолго потеряли право появляться здесь, утратили позиции при дворе, лишились принадлежности к правящей ветви и были объявлены отступниками.

Владыка еле заметно поморщился:

— Мы надеялись, они сумеют понять причины такого решения и отрекутся от чужой силы сами. Магия Создателей превращала их в чудовищ, жадных до власти, жаждущих крови и способных погубить всю Алиару.

— Они не могли этого понять, — жестко отрубил Таррэн. — «Огонь жизни» не та вещь, которую можно отрезать и выбросить за ненадобностью. Да, моим предкам он достался слишком рано. Они не были к этому готовы. И не были готовы к тому, что после этого вся их жизнь коренным образом изменится.

— Это — дело прошлого…

— Нет, ллер. Это — дело настоящего, потому что если бы в то время эльфы Ираэль, Сориэль и Эраэль знали то, что знаю сейчас я, то войны бы не случилось. «Огонь жизни», как вы сами сказали, чуждая нам сила. Он яростен по своей природе. Он способен подчинить слабого и сломить неподготовленного. Он изначально был предназначен не для нас, а для драконов и их потомков. Но никак не для эльфов. Поэтому в то время все мы не были к нему готовы. Даже они не были.

— Мы уже говорили об этом, — так же резко поднялся из кресла ллер Адоррас. — Мы видели, во что превращает «Огонь» наших братьев. Видели, что убедить их не удастся, и не хотели, чтобы это случилось с кем-то еще. Особенно с нашими детьми, которые слишком падки на лесть и способны наделать глупостей лишь ради идеи всемогущества.

Таррэн горько улыбнулся:

— Все правильно. Чтобы обезопасить остальной народ, вы изгнали отступников на необитаемый остров, запретив им переступать порог своего дома. Вы отправили их в изоляцию и сделали все, чтобы они остались там до конца своих дней.

— Мы не требовали их смерти, — снова вмешался ллер Роинэ.

— Вы и не могли этого требовать, — подал голос Тирриниэль. — Но отнюдь не из-за родственных связей, а лишь потому, что за тремя нашими родами стояли драконы. Хотя бы один из них, если считать, что вы хоть в чем-то правы, а ваши хроники также правдивы и тот дракон действительно пошел против своих.

Глава совета старейшин едва заметно вздрогнул.

— Вы… не вправе говорить о том, чего не видели!

— Я это видел, — тихо сказал Таррэн. — Я вижу это почти каждую ночь. Каждый раз, когда закрываю глаза. И поэтому — знаю, что наше обращение было проведено не с согласия всех Создателей — это было решение одного из них… или двоих, которые провели ритуал единения тайно. И от вас, и от Гнезда… спорить здесь бессмысленно. Что-то доказывать или говорить, что все было иначе, глупо. Если бы это было не так, наши предки не оказались бы в положении изгнанников. Им помогли бы раньше: или вы, услышав просьбу от наших общих Создателей, или же они сами. А поскольку мы оказались никому не нужными, то… полагаю, нет смысла снова озвучивать старые доводы и гадать, почему этого не сделали драконы. И нет смысла выяснять, кто был более виноват — мы, они или вы. Тот, кто нас изменил, по каким-то причинам тоже не помог. Но это — их проблема и их трудности. Тогда как ваша ошибка заключалась в том, что, вынося решение о судьбе измененных драконами эльфов, вы не подумали о том, что со временем они могут измениться еще сильнее. О том, что обида и жажда мести сделают их неуправляемыми. О том, что, не имея понятия, как бороться с собственной ненавистью — а «Огонь жизни» просыпается в первую очередь от сильных эмоций, — ваши братья вернутся. Снова. Поэтому вы не знаете, что многие из них погибли при попытке овладеть даром Создателей. Не знаете, как они сгорали заживо, будучи не в силах сопротивляться его мощи. Не знаете, как это больно, когда по твоим жилам вместо крови течет раскаленная лава. И не знаете, как быстро эта боль умеет сводить с ума.