Чтение онлайн

«...Дело дошло до того, что секретарь часто не имеет денег и на почтовые расходы».

Дальше следует смета доходов и расходов, из которой видно, что за 6 месяцев (от 1 января по 28 июня 1910 г.) в центральную кассу этого «объединенного синдик. союза» поступило всего членских взносов 299.10 фр. с членских книжек (легитимаций) и продажи уставов 31 фр., а всего за полугодие — 339.55 фр., т. е. немногим более 100 р.

А вот что пишут о «профессиональных союзах» и вообще о «рабочем движении» объединенных сами же «объединенные». В периодическом издании «Дело», от 15 мая сего года, Харлаков, говоря о непосещении политических собраний, созываемых объединенными, и о причинах разложения их партии и их рабочих организаций, продолжает так: «...вы не увидите в этих собраниях не только организованных рабочих, но даже 1/10 части партийных членов софийской организации». И вслед затем прибавляет: «Потому что оппортунистический комитет этой организации забывает о необходимости расширять прежде всего свои организации. Каждый, кто заглядывал в софийские политические собрания, знает, что никогда на них не является больше 20 — 30 партийных членов, и не больше 40 — 50 организованных рабочих».

В таком же издании, в книге III от 15 апреля тот же автор пишет: «Истина о фактическом положении объединенных состоит в том, что в политическом отношении эта партия не может отметить ни одного крупного успеха, ни одной акции, которая бы внесла энтузиазм и бодрость в партийные ряды: что она забросила професс. движение на произвол судьбы» и т. д.

Из всего вышесказанного ясно, что так называемый «Объединенный синдикальный союз» и его «дружества» и «профессиональные союзы» существуют лишь номинально; во всяком случае, они нежизнеспособны, разлагаются, исчезают. Рабочее движение в Болгарии объединено и систематически объединяется в рядах социал-демократических проф. союзов, объединенных со своей стороны в «Общий Рабочий Синдикальный Союз». Так что говорить: в Болгарии существует «раскол проф. союзов» — весьма ошибочно. Поскольку можно говорить о каком бы то ни было «рабочем движении» в Болгарии вне нашего социалистического рабочего движения, оно лишено всякой силы и значения.

К нашему «Всеобщему Синдикальному Союзу» присоединены одиннадцать проф. союзов и два синдиката. Общее число их членов было: в 1907 — 8 г. — 2081, в 1908 — 9 г. — 3424, в 1909 — 10 г. до съезда (14 июля) — 4981. Каждая из этих проф. организаций издает свой ежемесячный (или два раза в месяц) печатный орган. В продолжении этих трех отчетных годов было 309 забастовок, в которых участвовало 21,730 забастовщиков, и затрачено на них 60,790.41 фр. В 1910 г. до начала июля было 155 забастовок, в которых участвовало 8.456 человек, потрачено на них 15,537.66 фр. С другой стороны, союзы потратили за эти три года на пособия безработным, больным и т. д. 21,724.19 фр. Только в нынешнем отчетном г. (июль 1909 по июль 1910 г.) на эту цель потратили они 10,271.45 фр. Не буду здесь говорить об обширной и всесторонней организационной и просветительной деятельности наших союзов и его органов. Из сказанного — надеемся — ясно, что вся — политическая и экономическая борьба рабочего класса в Болгарии протекает под влиянием руководством нашей партии и нашего «Общего Рабочего Синдикального Союза». При этом нужно заметить, что сила нашего проф. движения — в индустриальном, в фабричном пролетариате. А самое важное то, что влияние наших проф. союзов простирается так широко, что нет такого капиталистического предприятия в Болгарии, куда бы оно не проникло.

На этом можно было бы кончить статью. Но т. Троцкий пишет об «организационной замкнутости» и о «политическом самоограничении» нашей партии, которые «пропитывают консерватизмом партийную мысль и партийный аппарат, лишают их необходимой гибкости и способности приспособляться не только к преходящим политическим конъюнктурам, но и к более глубоким социальным изменениям: росту пролетариата, как класса, и порождаемому этим усложнению его задач». Читая это, невольно спрашиваешь себя: откуда Троцкий все сие взял? И что в сущности всем этим он хочет сказать? Если то, что наша партия не входит в союзы и компромиссы с буржуазными партиями — то это вполне верно. Но этого не советует нам делать и т. Троцкий. В чем же, в таком случае, состоит лишение нашей партии «необходимой гибкости и способности приспособляться»? В Болгарии наша партия — единственная, которая не только по всякой преходящей «политической конъюнктуре» — не просто приспособляясь, разумеется, к ней — занимала определенную и ясную позицию, но и предпринимала ряд политических акций по всем политическим и общественным событиям в Болгарии. Она была единственной партией, которая предприняла кампании по всем жизненным для Болгарии и для Балканского полуострова вопросам, по которым абсолютно все буржуазные партии (в их числе и «ценные социалистические элементы» т. Троцкого), поддерживая политические русофильско-царистские суеверия болгарской сельской и мелкобуржуазной массы, молчали. И таким образом — поощряли предательство, совершенное болгарским «демократическим» правительством по отношению к болгарской независимости и вообще — демократии. Но если это так (а это несомненно так), то в чем же в таком случае «политическое самоограничение» нашей партии?

Дальше т. Троцкий говорит, что наша партия лишена способности приспособляться «к росту пролетариата, как класса, и порождаемому этим усложнению его задач». Опять-таки, что т. Троцкий этим хочет сказать? К какому порождаемому ростом пролетариата усложнению его задач наша партия не сумела приспособиться? Очень жаль, что т. Троцкий ограничивается такими общими и двусмысленными словами!

С другой стороны, т. Троцкий говорит, что «отсутствие представителей пролетариата в парламенте есть результат раскола». Это весьма ошибочное заключение. Если т. Троцкий судит по тому, что в 1902 г. было выбрано семь «социалистов», то он глубоко ошибается. Как это случилось тогда — очень длинная история, связанная с особенным тогдашним положением сельской массы и мелкой буржуазии. Но после 1902 г. — не только если бы не случился «раскол», но если бы вдвое больше «ценных социалистических элементов» и вообще «объединенных» объединились — ни один социалист не попал бы в парламент. Утверждать, что объединение нашей партии с «объединенными» может дать представителя пролетариата в парламент, это значит буквально не понимать ничего в положении дел в Болгарии. Тем не менее, наша партия принимает самое живое участие во всех выборах у нас. И если она, вопреки этому, пока не имеет представителя в парламенте, то это объясняется многими причинами, которые ничего общего не имеют ни с воображаемыми «расколами», ни с «политическим самоограничением». Там, где эти причины не так сильны, наша партия — разумеется, без всяких союзов, блоков и компромиссов с буржуазными партиями и, нужно сказать, без всяких «объединений» — начинает уже иметь избирательные успехи. Так, напр., благодаря пропорциональной системе, введенной недавно для городских самоуправлений, наша партия вполне самостоятельно получила большинство в городском самоуправлении гор. Самокова, и она теперь управляет городом. В 1912 году, когда будут городские выборы, мы надеемся иметь представителей пролетариата в городских управлениях самых важных городских центров.

Наконец, т. Троцкий затрагивает и вопрос о «балканских конференциях». Тут уж он прямо предсказывает, что будет «срыв идеи балканских конференций», если устранить «конкурирующую партию от участия в общеславянских делах». О какой «конкурирующей партии» идет речь и почему будет «срыв идеи балканских конференций»? Как видно из статьи, речь идет об «объединенных». Если это так, то мы, болгарские с.-д., заявляем, что мы ни в какой конференции с ними участвовать не можем. И мы не можем этого сделать не по каким-то «местным организационным соображениям», а по мотивам совсем другого характера.

Во-первых, эта «конкурирующая партия», как и любая буржуазная партия у нас, называет идею о балканской федеративной республике фантазией, а классовую борьбу пролетариата, как средство соц.-дем. на Балканах толкать балканские народы к этой республике — глупостью. Во-вторых, эта «конкурирующая партия» рассчитывает, главным образом, на сельскую и мелкобуржуазную массу — ультра русофильскую — и потому она никогда никакой борьбы не предпримет против славянофильской политики русского царизма и империализма на Балканах. Она, в силу своей буржуазной сущности, не может действовать в согласии с принципами и решениями балканских с.-д. конференций.

В-третьих, эта «конкурирующая партия» так скомпрометирована, что с.-д. просто стыдно иметь с нею что бы то ни было общее.

Эта так называемая т. Троцким «конкурирующая партия» — не рабочая, не социалистическая, ни даже оппортунистическая партия. Она — просто партия буржуазная, самого вульгарного калибра. И таковой она останется. Рабочие бегут из нее, потому что убедились, что она буржуазная партия, и ничто ее не изменит. Только в прошлом отчетном году из этой партии бежало 192 рабочих ее членов. Она по своему составу никогда не была рабочей партией — так ничтожно было число рабочих в ней. Но в последние годы и это ничтожное число рабочих систематически бежит из нее. С такой «конкурирующей партией» с.-д., очевидно, не могут иметь ничего общего, и, как это видно, не по каким-то «местным организационным соображениям», а потому, что она. — чужая социал-демократам и в Болгарии и на Балканах.

Но т. Троцкий думает, что будет «срыв идеи балканских конференций», если устранить из «общеславянских дел» эту «конкурирующую партию». Почему? А потому, что, по т. Троцкому, существует «тесная связь — объединенных с румынами». Мы ничего не знаем о подобной связи. Румынская партия не отказалась принять участие на первой балканской с.-д. конференции и вполне солидаризировалась с ее делом, а после того, насколько нам известно, она в особенные связи с «объединенными» не входила. Правда, один ее член К. Раковский [102] вошел в «тесную связь» с «объединенными», и, кажется нам, что т. Троцкий из этого и заключает, что «румыны» «в тесной связи» с «объединенными». Если «румыны» это — К. Раковский, тогда заключение т. Троцкого верно. Мы же убеждены, что Раковский еще не румынская партия.

В сущности т. Троцкому нужно было выдумать «срыв идеи балканских конференций», чтобы показать правильность другой своей излюбленной идеи — необходимость объединения всех «социалистических фракций» в мире, и в особенности в Болгарии. Мы, разумеется, ничуть не сомневаемся в том, что у т. Троцкого самые хорошие намерения. Однако, как известно, не все хорошие намерения ведут и к хорошим результатам. Напр., у нас в Болгарии не может быть и речи о каком-то объединении нашей партии с такой партией, как «объединенные». Такое объединение нанесло бы непоправимый вред рабочему движению в Болгарии. Предлагать такое объединение, значило бы умышленно предлагать деморализовать рабочее движение. Этого в сущности и желает эта «конкурирующая партия», потому то она и вопит об «объединении». Больше того: вся буржуазная пресса при всяком удобном случае советует нам, «теснякам», «сектантам» и «консерваторам», объединиться с «объединенными», или точнее, с так называемыми «широкими социалистами». И очень понятно, почему они все желают нам «объединения». Они прекрасно знают, что только такое «объединение» может сокрушить «тесняков», т. е. соц.-дем. в Болгарии. И так как они все больше убеждаются, что извне никакими лозунгами и средствами не в состоянии ничего поделать с нами, «консерваторами», то они постоянно и хнычут вместе с «объединенными» об объединении «социалистических фракций».

Но т. Троцкий говорит, что в партии «объединенных» есть и «много ценных социалистических элементов». Мы отрицаем это. Если бы т. Троцкий был прав, то спрашивается: зачем эти «ценные социалистические элементы» остаются под знаменем такой партии, о которой сами они того мнения, что она буржуазная партия. Вероятно, потому, что qui se ressemble, s'assemble [103] . Очевидно, нечто сходное есть между ними и потому они и «объединены». Нет, т. Троцкий, «ценные социалистические элементы» не могли бы состоять ни одного дня в такой партии, тем более, что они в ней не имеют и не могут иметь никакого значения.