Чтение онлайн

— Отличный! — последовал категорический ответ.

— Так что если придет чужой, можно надеяться, что он залает? — вопрошал я упавшим голосом.

— Да нет, чего ему лаять, он и сам справится. Кроме того, динго вообще редко лают, они чаще воют.

— Ах вот как! — с преувеличенным восторгом, а внутренне похолодев, заявил я. — Это замечательно.

Исчерпав на этом все попытки приличным образом отделаться от страшной собаки, я приуныл. В голове моей рождались видения вроде истории с сэром Генри Баскервилем. Я примирился было со своей горькой участью, когда пришла помощь, да еще с самой неожиданной стороны. Все документы были уже оформлены, деньги уплачены, как вдруг Лев Владимирович спросил меня:

— Да, кстати, а как ты думаешь доставить собачку домой? Вести на сворке не стоит. Она никогда не была на улице, мало ли что может случиться!

— Действительно, ах, какая досада! — сказал я, с трудом сдерживая ликование.

— Везти в такси тоже, пожалуй, не стоит, — продолжал рассуждать вслух Лев Владимирович, — это все же существо дикое, хотя и щенок. Шоферу такси может не понравиться — это ведь такие привереды!

— Да, да. Черт знает что за люди! — лицемерно вздохнул я.

— Подожди-ка, — сказал Лев Владимирович, — у тебя, наверное, есть знакомый приятель шофер. Вот ты с ним и договорись о перевозке.

— Да у меня их сколько угодно, — с готовностью согласился я, — только вот неприятность, они ведь сейчас все на работе. Так что придется как-нибудь в другой раз.

— Ну, хорошо, хорошо, — сказал Лев Владимирович, — значит, завтра ты его заберешь. Пока посажу его в клетку к нашим подопытным собакам.

— Чуть свет я буду у вас, — радостно пробормотал я, чувствуя вместе с великим облегчением и некоторый стыд от твердой уверенности, что бессовестно обману этого почтенного и уважаемого мной человека.

Лев Владимирович повел динго в один из внутренних загонов, в клетку для подопытных собак, а мы с Артемом легким прогулочным шагом пошли за ним, чтобы бросить прощальный взгляд на динго.

По дороге Артем, глядя на меня своими страстными черными глазами, тихо сказал:

— Дешево отделался. Дуракам счастье. У нас в Армении тебе бы это так не сошло. Ты большой мошенник. Нехорошо обманывать пожилого человека.

— Заткнись! — беззлобно ответил я.

Жизнь снова стала прекрасной, и я не таил обиды на своих ближних.

В большой клетке для подопытных собак сидели с десяток ужасных уродов, напоминающих чудовищ с острова доктора Моро. Это были помеси овчарок, борзых и других пород с волком — огромные, лохматые твари с отвратительными мордами. Как только Лев Владимирович впустил в клетку динго, вся эта банда, рыча и завывая, набросилась на него, и динго исчез в груде разъяренных собак.

Мне стало невыносимо жалко изящную желтую собаку с длинным пушистым хвостом, и я взмолился:

— Лев Владимирович! Ведь они разорвут динго!

Но Лев Владимирович спокойно сказал:

— Не волнуйся, сейчас ты увидишь, что значит вольная кровь.

Внезапно из груды собачьих тел, откуда-то из самой глубины, раздался странный, похожий на рев сирены, тонкий и все более утончающийся, идущий вверх звук.

Клубок тел распался. Собаки разбежались по стенкам клетки. Одна поджимала укушенную лапу, у другой сочилась кровь из раны на боку. Словом, все имели следы зубов динго.

Динго на своих крепких сильных лапах медленно подошел к одной из собак и, слегка приподняв верхнюю губу, показал блестящие белые клыки. Собака смиренно присела и униженно забила хвостом по полу. Динго обошел так всех собак, не пропуская ни одной, и всюду повторилась та же сцена.

Потом динго важно и грациозно, со спокойным достоинством хорошо поработавшего бойца, развалился посередине клетки. Темные глаза его с зеленоватым отливом были полузакрыты, под короткой желтой шерстью были хорошо видны отчетливые, словно вырезанные резцом, мускулы. Мы с Артемом молча, как зачарованные, наблюдали всю эту сцену.

— Значит, завтра, рано утром я заеду за моим динго, — сказал я Льву Владимировичу. — Может быть, сегодня завезти мяса моей собачке? — горделиво добавил я и уничтожающе взглянул на Артема.

— Послушай! Да! Ну, зачем тебе динго? Это же дикий зверь, а у тебя нервные родители, — убеждал меня Артем на обратном пути, — отдай мне! Я человек горячий, мне она как раз подходит! Будешь в гости приходить, смотри, играй сколько хочешь. Я же не жадный, я тебе друг!

В ответ я только сардонически улыбался, а про себя обдумывал, как убедить маму в том, что динго именно и есть та маленькая комнатная собачка, которую мама, скрепя сердце, согласилась иметь в доме. На другой день, несмотря на бурные протесты семьи, динго был водворен в нашей квартире. Это была самая умная и смелая собака из всех, которых я знал в своей жизни.

— А что же было потом? — с любопытством спросил Коля.

— Много всякого было, — ответил я. — Например, когда я уходил и динго без меня скучал, он вначале вышибал запертую дверь. Много, много было. Как-нибудь в другой раз расскажу. Уже поздно, тебе пора спать, да и костер догорает.

В тот год в раскопках городища нам во всех раскопах попадалось очень много костей животных. Чалкин прямо не успевал их определять и сортировать. Было решено, что он после работы проведет занятие с археологами, чтобы научить хотя бы элементарно различать, какие кости какому животному принадлежат, какие из них можно определить, а какие нет. Тогда археологи прямо на раскопках смогли бы производить предварительную сортировку костей. Это ускорило и облегчило бы их последующую обработку. Чалкин действительно провел это полезное и интересное занятие. Мы сидели за длинным дощатым столом под брезентовым навесом. На столе лежали тщательно промытые кости различных животных, на фанерных щитах были нарисованы схемы скелетов животных с четкой прорисью основных костей. С удовольствием слушая ясную, даже и сейчас с оттенком иронии речь Чалкина, я почему-то вспомнил, как однажды поставил его, да и себя, в довольно неловкое положение. Произошло это так.

Как-то зимой, после перелома ноги и лечения в больнице, попал я в один подмосковный санаторий. Люди там подобрались какие-то неинтересные, тяжелая гипсовая повязка очень мешала ходить, и я изрядно скучал. Поэтому особенно обрадовался, когда в санаторий приехала моя давняя знакомая — Татьяна Богуславская, заведующая отделом науки одной из наших газет. Человек внимательный и добрый, Таня, снисходя к моему положению, часто сиживала со мной в салоне, где мы и болтали на самые разные темы. Время от времени ко мне приезжали в гости приятели, в том числе и один молодой сотрудник нашей экспедиции Саша Клячко. Саша был красивым, веселым парнем, и женщины обычно обращали на него внимание. Вот и Таня однажды спросила меня:

— Что это за молодой человек к тебе сегодня приезжал?

— Да это остеолог из нашей экспедиции.

— А что такое остеология? — спросила Таня.

— Вот тебе на! — отозвался я. — Какой же ты зав отделом науки, если не знаешь, что такое остеология?

— Объясни, пожалуйста, — жалобно попросила Таня.

— Остеология, — назидательно сказал я, — наука о костях, вернее, наука, которая изучает животных по их костным остаткам.

— Ну, — с некоторым облегчением отпарировала Таня, — этого я могла и не знать. Эта наука никакого практического значения не имеет.