Чтение онлайн

«Если у тебя найдется на это время, — такую мысль вложил Киммуриэль в мозг Громфа, а затем добавил: — Почему Далия еще находится здесь, в городе?»

— А где же ей еще… — начал было отвечать Громф, но Киммуриэль при помощи внезапного потока псионической энергии, подобного удару молнии, заставил его замолчать.

«А где же еще ей следует находиться?» — безмолвно переспросил Громф и так же мысленно сообщил Киммуриэлю, что остальные аристократы Дома До’Урден — отец Тос’ун, его дочь–полукровка, мастер оружия Тиаго и верховная жрица Сарибель — отправились на войну.

«А как же маг Дома До’Урден Тсабрак?»

Громф покачал головой и рассмеялся.

— Он находится в К’Ксорларрине с Матерью Зирит, — произнес он, — и, по всей видимости, там он и останется.

Киммуриэль в недоумении посмотрел на Громфа, пытаясь понять подоплеку этого сообщения по тону Громфа. Громф даже не скрывал того, что доволен судьбой Тсабрака.

Да, разумеется, понял Киммуриэль, Громф рад тому, что Тсабрак остался за пределами Мензоберранзана.

Маг–Ксорларрин послужил «проводником» силы самой Ллос, а подобного не случалось ни с одним дроу Мензоберранзана с того дня, когда Мать Бэнр сбросила Дом Облодра в Ущелье Когтя. Тсабрак, который сумел привести в действие заклинание Сумерек, превратился в соперника архимага, хотя, зная обоих, Киммуриэль сомневался, что Ксорларрин выдержит хотя бы несколько минут в магическом поединке с Громфом Бэнром.

Квентл, правительница Мензоберранзана, хотела, чтобы Тсабрак переселился обратно в город, Киммуриэль это знал; и Громф не спорил с ней по этому вопросу. На самом деле, на основании своих прежних разговоров с Громфом Киммуриэль пришел к выводу, что этому старому дроу даже хочется, чтобы кто–нибудь избавил его от обязанностей архимага. Ведь в последние годы он был поглощен исследованиями в области чистой магии, псионики.

Но откуда сейчас это веселье?

— Мать Бэнр и Мать Зирит… — начал Киммуриэль.

— Я не буду говорить об этом, — произнес Громф и лукаво добавил: — Я просто хочу, чтобы мы с тобой поняли друг друга.

Странно было слышать из уст архимага одну из бессмысленных фраз, которые часто употребляют к месту и не к месту обитатели поверхности, низшие расы. Но в данном случае это был не просто разговорный оборот. Какой–то намек?

Киммуриэль попытался проникнуть в сознание Громфа. Немного нашлось бы дроу более могущественных, чем Громф Бэнр, и он мог с легкостью отразить псионическую атаку. Киммуриэлю иногда даже приходило в голову, что сам иллитид, попытавшись подобраться щупальцами к мозгу упрямого Громфа, не сумел бы узнать от него много, если бы архимаг пожелал мысленно отгородиться от вторжения.

Но сейчас барьеры рухнули: Громф позволил псионику читать свои мысли.

Громф был сосредоточен, его тренированный мозг не позволял псионику отвлечься, а тот чувствовал себя так, словно вошел в длинный, причудливо изукрашенный коридор, уставленный статуями с зазывными плакатами.

Да, немедленно понял псионик, Квентл и Зирит спорили, что делать с Тсабраком Ксорларрином. После смерти верховной жрицы Дома Ксорларрин, ее старшей дочери Береллип, Мать Зирит настаивала, чтобы Тсабрак, получивший благословение Ллос, оставался в ее городе в качестве архимага К’Ксорларрина.

Квентл не радовало это неожиданное возвышение, но Громф явно придерживался иного мнения.

— Рейвел Ксорларрин станет магом Дома До’Урден, — убежденно произнес Киммуриэль.

— Он друг Тиаго и брат Сарибель. И сам по себе довольно способный маг.

— Ученик Громфа, — добавил Киммуриэль и затем, исследуя тайники сознания архимага, понял, что связь между ним и Рейвелом не ограничивалась обучением и что именно Громф в свое время помог Рейвелу найти Гаунтлгрим. Новый маг Дома До’Урден находился в неоплатном долгу перед Громфом.

Итак, все становилось на свои места… Теперь ясно, почему у архимага такое приподнятое настроение и веселый голос.

— Достаточно, — произнес Киммуриэль и разорвал мысленную связь. — Но я так и не получил ответа на свой первый вопрос: почему Далия остается в Мензоберранзане? Без сомнения, чтобы служить марионеткой твоей Матери в Совете, но разве нельзя осуществлять общение с ней на расстоянии?

— Она представляет собой исключительно ценное орудие для Квентл, — сообщил Громф. — И для Госпожи Ллос.

Последние слова заставили всегда бесстрастного Киммуриэля вздрогнуть.

Жестом Громф снова пригласил его заглянуть в свои мысли, и после этого архимаг открыл ему недавно происшедшие события — битву богинь, Ллос и Миликки. Далия, сама того не осознавая, послужила Ллос, когда попыталась соблазнить отступника, Дзирта До’Урдена.

Дзирт отверг ее.

Миликки одержала победу.

А Ллос не любила проигрывать.

В мыслях Громфа — Киммуриэль понимал, что эти образы были вложены в сознание архимага Мефилом, — Киммуриэль видел сражение марионеток, служанок двух богинь, в камере Предвечного в Гаунтлгриме, видел, как избранная жрица Миликки, Кэтти–бри, в конце концов победила Далию.

— И поэтому именно Дом До’Урден руководит войной на Серебристых Болотах, — сказал Громф. — Дом героического Дзирта идет против королевств, которые когда–то называли его своим другом, но теперь тамошние жители поверят, что все это, включая мир с орками, подписать который Дзирт посоветовал королю Бренору, было не чем иным, как частью далеко идущих планов по захвату области.

«Ты хочешь сказать, что эта война — всего лишь прихоть озлобленной богини, которая желает очернить репутацию какого–то ничтожного отступника?» — мысленно задал вопрос Киммуриэль, потому что не осмелился произнести эти слова вслух.

— Даже Тос’ун Армго сыграл свою роль, — рассмеялся Громф. — Он попал к эльфам Мерцающего Леса с помощью Дзирта, а потом предал его, перешел к его врагам. Замечательное, просто дьявольское совпадение, верно? Ллос дергает за нити своей паутины, и вот, гляди, она поймала муху по имени Дзирт.

Киммуриэль покачал головой.

— Однако все это лишь дополнительные преимущества, — заверил его Громф. — Для Ллос эта война — средство снова объединить свой народ под властью Верховной Матери, и объединить прочнее, чем в те годы, что прошли после падения Ивоннель Вечной. Город полностью подчиняется Квентл. Она заключила выгодные и прочные союзы. Никто не осмелится пойти против ее воли, и уж тем более против ее Дома.

— Твоего Дома, — поправил его Киммуриэль, но Громф вместо ответа только пожал плечами, и проницательному псионику этот жест сказал очень многое. Громф испытывал двойственные чувства по отношению к происходящему.

Но почему?

Он подумал о Джарлаксе, который точно так же отрицательно относился к делам Домов Мензоберранзана и, в целом, к положению мужчин–дроу, потому что дела эти вершили жрицы и Матери…

Киммуриэль вспомнил, что наступил восьмой месяц года, вспомнил, как много значит этот месяц для старого дроу, который продолжал занимать пост архимага и руководителя Магика.