Чтение онлайн

— Буду ждать вас, госпожа.

Развернувшись, Гюльрух Султан покинула опочивальню, шурша подолом своего синего платья.

— Что такое, Эсен? — дождавшись, когда двери за той закроются, спросила Фатьма Султан с лёгким беспокойством.

— Меня беспокоит что-то, и я не могу понять, что именно. Султанша, быть может, поговорить с какой-нибудь гадалкой?

Фатьма Султан от услышанных слов изумлённо вскинула чёрные брови.

— Ты хочешь, чтобы я при этом была с тобой?

— Верно, — кивнула темноволосой головой Эсен. — Одной жутковато, а больше просить мне некого.

— Хорошо, — неопределённо ответила Фатьма Султан. — Я велю своей калфе отыскать кого-нибудь. Как что-нибудь узнаю, то сообщу тебе.

— Спасибо.

— Повелитель ещё не писал тебе писем?

— Прошла лишь неделя, — горько усмехнулась Эсен, взглянув на улыбающуюся госпожу. — Думаю, первое письмо я получу не раньше, чем через несколько месяцев…

Путь от Манисы до Стамбула.

Карета, покачиваясь на кочках и сотрясаясь от бега запряжённых в неё лошадей, неспешно ехала по утоптанной дороге. Немного впереди ехал верхом на сером коне Шехзаде Баязид в окружении верных воинов, который, несмотря на осеннюю прохладу, стоически отказывался от того, чтобы сесть в карету к женщинам.

Выглянув в окно из-за занавеси, Дэфне Султан устало выдохнула. В душной карете напротив неё сидели утомлённые Миршэ-калфа и Филиз-хатун.

— Утомились? — взглянув на свою госпожу, беспокойно спросила Миршэ-калфа.

— Немного… — кивнула светловолосой головой Дэфне Султан. — Долог путь. Да и Топ Капы, я знаю, не намерен встречать нас радушно.

— Долго ли ещё ехать, госпожа? — слегка капризно спросила Филиз-хатун, мечтавшая поскорее выйти из кареты и, наконец, доехать до далёкого Топ Капы.

— Завтра прибудем в Стамбул, — ответила та, понимающе взглянув на наложницу. — Дай Аллах нам терпения и, главное, Баязиду вынести все интриги и склоки Топ Капы.

Филиз-хатун, услышав это, нахмурилась. Интриги и склоки?

— А кто живёт во дворце?

Дэфне Султан отвернулась к окну, снова всматриваясь в мелькающий пейзаж. Миршэ-калфа, поняв, что госпожа не хочет отвечать, повернулась к наложнице.

— Пристало ли тебе допрашивать госпожу? Оставь. Узнаешь, когда приедем.

Филиз-хатун, опустив серые глаза, пристыженно поджала губы.

Дворец санджак-бея в Эрзуруме.

Этим утром, как и во многие предыдущие, Севен Султан чувствовала себя неважно. Бледная и вялая, она так и не покинула ложа, сидя в постели и вглядываясь в окно на левой стене опочивальни.

Назлы-хатун, войдя в опочивальню, недовольно поджала губы и убрала нетронутый поднос с едой с ложа, передав его слугам у дверей. После, сев на край ложа, она беспокойно оглядела бледное лицо Севен Султан.

— С вами всё в порядке, госпожа?

Та растерянно обернулась к ней, неопределённо качнув узкими плечами.

— Мною владеет беспокойство из-за Османа. Ещё чувствую слабость и тошноту…

— Позволите вызвать лекаршу? Упаси Аллах, с вашим ребёнком что-то неладное…

Севен Султан, испуганно задумавшись об этом, позволительно кивнула светловолосой головой. Она очень хотела родить этого ребёнка и не намерена была терять его.

Назлы-хатун, поклонившись, отправилась за лекаршей, столкнувшись в дверях с Нурбахар Султан. Явно утомлённая долгой дорогой, она устало улыбнулась дочери.

Севен Султан, взволновавшись, радостно ей улыбнулась, поднявшись с ложа в ночном облачении. Женщины тепло обнялись.

— Наконец-то, Валиде! Я так переживала…

Нурбахар Султан, нежно улыбаясь, поцеловала дочь в лоб, замечая её бледность и заметную худобу. Они, держась за руки, вместе опустились на край ложа.

— Рассказывайте. Как Амасья? Надеюсь, никто не узнал вас?

Нурбахар Султан вздохнула, отрицательно покачав светловолосой головой.

— Амасья… — задумчиво произнесла она. — Что с ней станется? Мои Селим и Коркут лежат, мёртвые, в могилах.

Севен Султан, помрачнев от упоминания казнённых брата и племянника, крепче сжала материнскую руку.

— Я стояла у могил, когда подошли Дэфне Султан и Айше Султан.

— Дэфне Султан? — изумлённо-испуганно переспросила Севен. — Она узнала вас?

— Узнала… Но она не выдала моей тайны. Пригласила во дворец и выдала меня за простую калфу. Хорошая женщина. Кажется, первая из жён-султанш, которая не отягощена жаждой власти. Хотя, из-за этого она и несчастна.

— А что за Айше Султан?

— Кажется, дочь покойного Шехзаде Баязида, сына Валиде Хюррем Султан.

Севен Султан понимающе качнула светловолосой головой. Вглядевшись в бледное и осунувшееся лицо дочери, Нурбахар Султан беспокойно нахмурилась.

— Отчего ты такая бледная? Нездоровится?

— Беспокоюсь за Османа, да и что-то неважно себя чувствую, — призналась та, взглянув на мать голубыми глазами. — Я велела привести лекаршу. Упаси Аллах, с ребёнком что-то.

— Верное решение.

Вскоре лекарша явилась вместе с Назлы-хатун. Пока она осматривала Севен Султан, Нурбахар Султан с Назлы-хатун отошли в сторону, дабы не мешать.

Закончив, лекарша покачала головой, будто сетуя на что-то. Севен Султан и Нурбахар Султан настороженно переглянулись.

— Из-за волнения и плохого аппетита у вас ухудшилось течение беременности, госпожа, — заговорила лекарша. — На ранних сроках это может обратиться потерей ребёнка, но вам это пока не грозит. Побольше ешьте, отдыхайте и меньше волнуйтесь. Всё наладится.

— Хорошо, — пролепетала та, с улыбкой взглянув на мать, что облегчённо улыбнулась.

Вечер.

Дворец санджак-бея в Манисе. Покои Гюльхан Султан.

В небывалом доселе негодовании Гюльхан Султан расхаживала по своей опочивальне, заламывая руки от волнения. Её длинные рыжие волосы переливались в свете зажжённых свеч, когда она двигалась, а подол её красного платья непрестанно шуршал.

Зеррин Султан, сидя на тахте, пока Билгелик-хатун перед сном расчёсывала её волосы, испуганно смотрела на свою маму.

— Мама?

Гюльхан Султан, раздражённо взглянув на неё, коротко поцеловала дочь в лоб и повернулась к Билгелик-хатун.

— Билгелик, уведи Зеррин в её комнату. Уже поздно.

Та, поклонившись, спешно увела девочку из опочивальни во внутреннюю комнату.

Джихан-калфа, вошедшая в покои, осторожно взглянула на взволнованную госпожу, кланяясь при этом. Гюльхан Султан, наконец, замерев, напряжённо взглянула на неё своими синими глазами.