Чтение онлайн

Я получил очередной ответ у одного из узников, совсем не подозревавших о том, что я назначен их господином, и на ходу заметил:

— Их здесь меньше полусотни. Поднимете.

— Не вопрос, — согласился Пересмешник. — Я один подниму. Всех пятьдесят человек подниму и на виду у всех потащу над городом. Не сильно высоко, чтобы все желающие могли разглядеть лица.

Я улыбнулся на ходу.

— Знаешь, Пересмешник, я кое-чему успел научиться у старейшин. Смотри, я глава семьи, вы с Седым мои верные подчинённые, так? — в ответ он лишь вздохнул, но разве это могло меня остановить? — Я даю вам задание, а уже вы сами должны придумать, как его выполнить. Или если я прикажу вам подметать, мне ещё и мётлы вам искать?

О чём я сейчас жалел, так это о том, что они оба под невидимостью, а один вообще во многих десятках шагов у входа: ни обернуться, ни взглянуть в лица, ни увидеть их эмоций после этого заявления. Уверен, будь здесь сейчас Бахар, он бы похвалил меня. Правда, после этого всё равно заставил бы придумать два самых простых способа вытащить толпу пленников из резиденции Дизир и два сложных, но всё равно возможных.

Очередная клетка.

— Кто ты и за что тут сидишь?

Ответом была тишина.

Я шагнул ближе и левей, чтобы больше света от Светоча падало на фигуру, висящую на стене. Этот пленник пострадал от рук Дизир больше остальных. Даже почти чёрные от грязи лохмотья не могли скрыть ужасного состояния его тела. Руки и ноги… их едва можно было назвать конечностями. Обрубки, лишённые плоти ниже колен и локтей, но всё ещё закованные в тяжёлые и широкие кандалы, что растягивали его тело.

Он был закреплён так, что даже ошейник на шее удерживал его в натянутом положении, лишая возможности опустить голову. Она безжизненно склонилась на одну сторону, длинные, спутанные волосы закрывали лицо, падая до самой груди.

Вонь из этой камеры была гораздо сильней, чем во всех предыдущих вместе взятых. Вонь немытого тела, боли, страданий, крови и гноя густой, ощутимой едва ли не на ощупь волной текла из-за стали решётки. От этого запаха мутило даже меня, что уж говорить про Рейку, которая со сдавленной руганью сделала шаг назад и вскинула руку, прикрывая рукавом халата нос.

— Кто ты? — повторил я, составив без внимания ругань Рейки.

Сделаю замечание ей позже. Но не услышал даже намёка на реакцию. Пленник не двигался. Не шевельнул головой, не открыл глаз, даже дыхание его казалось едва уловимым.

Я вздохнул и двинул дальше, Правда, чем глубже в катакомбы это дальше, тем меньше ответов я получаю. Только время теряю. Пожалуй, нужно просто брать всех без разбора и тащить с собой, и так ясно, что с платой за жизнь мужчина-управитель меня не обманул — эти люди могут пригодиться Ордену, они знают немало его тайн и грязи, взять одну любовницу второго брата Болайна, ту жен…

Я вдруг замер. Рейка, которая только что догнала меня, едва успела остановиться, глухо выдохнула сквозь рукав:

— Что? — шагнула в сторону, чтобы оглядеть галерею, тянущуюся вдаль.

Пустую галерею. Остановиться меня заставило не то, что открылось впереди, а то, что осталось позади. Знакомые черты.

В три длинных, торопливых шага я вернулся к камере, застыл перед решёткой, которая не могла остановить моё восприятие: сейчас я кружился возле самого пленника, внимательно вглядываясь под завесой волос в измождённое, грязное, покрытое шрамами лицо.

Прутья клетки заскрипели под моими руками.

Тола. Это — Тола.

— Нам нужно ударить в ответ! Немедленно! — голос Далана прозвучал резко, словно удар меча, и отголосками эха прокатился по большому залу ещё раз.

Болайн подался вперёд и склонил голову к плечу, внимательно изучая сына. В его взгляде была усталость и что-то ещё — тяжёлое, как камень и злое, как огонь. Слегка нахмурив брови, Болайн тихо спросил:

— И кого же мы будем бить?

Далан, не выдержав, выпрямился и чуть ли не выпалил:

— Как кого? — Его лицо было ярко-красным от ярости, а его дыхание, тяжёлое и прерывистое, отдавалось запахом недавней пищи и вина. — Орден! Они наши единственные враги! Это их рук дело!

Скрип стула оглушительно прозвучал в тишине. Болайн презрительно процедил:

— Столько лет я и наставники пытаемся вбить тебе в голову хоть что-то, и всё без толку. Единственные враги? Да у нас врагов, словно Зверей в Сердце Леса — ткни в любого соседа и не ошибёшься. Жёлтые Скалы? Они с радостью приняли наши зелья, а едва начались проблемы, о которых их предупреждали, кстати, как они начали скалить зубы и требовать компенсации.

В воздухе снова повисла тишина, а затем Далан, сжав зубы, всё же продолжил, упрямо набычившись:

— И всё равно, — его голос звучал глухо, но твёрдо: — Это был Орден.

Болайн вновь шевельнулся и обвёл взглядом тех, кто сидел за столом. Его глаза скользили по сидящим — израненным, обожжённым, усталым. Половина из них не имела хотя бы одной руки, и Болайн, скривив губы в усмешке, сказал:

— Многие из здесь присутствующих сходились в битве с их сильнейшими, — его взгляд вновь останавливался на каждом из присутствующих, требуя ответа. — Ну-ка, кто был тот старик, что разнёс нам половину города? Хорит? Шандри? Ловер? Шуй?

Ответить осмелился только один.

— Ни один из них. — Сотак Молд, мертвенно-бледный и мрачный, уронил это тяжело и веско.

— Верно, — кивнул Болайн, его рука медленно скользнула по краю стола, вытирая там что-то невидимое. — Ни один из них. Старик для них слишком силён.

Далан вскочил, возмутился:

— А я не верю, что это были Гарой! Я раз в месяц бываю у Санмеда Гарой, у нас с ним отличные отношения! И старейшины Гарой лично поклялись мне в разговоре по Нефриту, что не имеют к этому происшествию никакого отношения. Лично!

Он выдохнул, едва сдерживая ярость, которая всё ещё пульсировала в его глазах. Собравшиеся искоса переглядывались, не спеша вмешаться в противостояние сына и отца. Главы клана и будущего главы.

— Сын, — покачал головой Болайн, — запомни раз и навсегда: то, что ты пьёшь с одним из Гарой и поставляешь ему девиц, не означает, что все Гарой у тебя в кармане. Тем более, их лживые старейшины, которые затаили на нас зло из-за смерти одного из них.

— Это мудрое замечание, глава, но я согласен с Даланом в этом вопросе, — покачал головой сидящий не левой стороне стола. — Это были не Гарой. Да, они пользовались их именами, выглядели как они, вели себя так же нагло, как обладатели этих имён, но поверить в то, что какой-то сопляк, не достигший тридцати лет, был так силён? — говоривший снова покачал головой и неожиданно потребовал. — Мастан, скажи.