Чтение онлайн

Все происходит, словно во сне. Много образов и никакого облегчения его ноющей боли, что он ощущает рядом с ней.

– Колин…

– Да?

– Сними рубашку.

Он пристально смотрит на нее и, не видя никаких следов колебаний, мгновенно снимает ее через голову. Ее руки, иллюзия ее веса, то, как она прижимается к его груди, – все эти ощущения дразнят до мурашек.

Но каждое чувство исчезает слишком быстро, как только он садится под ней, не решаясь прикоснуться, опасаясь, что это для нее слишком много за один раз.

Она шепчет ему в шею, уши, у его челюсти:

– Мне нравится вкус твоей кожи. Ты пахнешь мылом, травой и океаном.

Ее зубы, дразня, покусывают, тянут за кольцо в его нижней губе; ее руки повсюду.

Его собственные руки отчаянно тянутся вверх, стягивают ее блузку с плеч, касаясь ее живота, груди, захватывая и желая запомнить каждый изгиб.

– Слишком грубо, – задыхается она.

Он боялся, что она попытается скрыть, что он причиняет ей боль.

– Прости, прости, – говорит он, погружаясь пальцами в собственные волосы. Он закрывает глаза и тянет за них, благодарный твердой форме и знакомым ощущениям. Он несколько дней не ездил на велосипеде, не бегал, вообще ничего не делал, и внезапно он чувствует себя медведем, пытающимся нести в лапах кристалл; его мышцы вот-вот порвут кожу, чтобы снять это напряжение. Он задается вопросом, это ли имеют в виду люди, когда говорят, что лучше иметь хотя бы что-то, нежели ничего.

Ее ладонь, вибрируя, скользит по его щеке.

– Посмотри на меня.

Он смотрит в глаза цвета крови и ночного неба. Оттенки глубокого красного со штрихами индиго.

– Тебе стоит… Коснуться себя, если… – она даже не моргает. Не делает ни одного из этих движений робкой девочки, типа теребить свои волосы или закрыть лицо. Она просто ждет, наблюдая.

– Ты имеешь в виду… – он чувствует, как его брови ползут вверх по лбу. – Себя?

– Да, – улыбается она. Сладкой, с ямочками на щеках улыбкой, благодаря которой она кажется ему уязвимой и требовательной. Это заставляет абсурдную скрытность исчезнуть.

Он делает то, о чем она его просит, грубо стаскивая свои джинсы вниз по бедрам, закрывая глаза только тогда, когда она шепчет его имя. Это быстро и знакомо, и тепло прокатывается по его коже, когда он пытается восстановить свое дыхание. Но это не совсем то, чего он хотел. Она смотрела на него, и ее волнующий взгляд ни на секунду не отрывался от его тела. И хотя в ее глазах горит увлеченность, он мог сказать, что для нее это тоже не то, чего она хотела.

Колин убеждает ее укрыться одеялом вместе с ним, ложась на бок, и притягивая ее к своей груди. Ее вес то ощутимый, то нет, то прижимается, а то отступает, как ветер, дующий в окно.

Они желают друг другу спокойной ночи, но словно не хотят, чтобы ночь закончилась.

Он понимает, что она дышит. Ее дыхание соответствует ритму его собственного, и это ощущается правильно и комфортно. Глубоко в его груди ноет сладко-горькая боль. И как только его начинает затягивать в сон, он не может бороться со страхом, что чем больше он нуждается в ней, тем меньше шансов, что она останется.

Его веки отяжелели, мышцы расслабились, и он почувствовал, что засыпает.

Колину приснилась Люси, в платье в цветочек и белых босоножках, со сложенными руками на животе и окруженная лилиями.

Глава 14

ОНА

Она пытается лежать смирно, пока он засыпает, слушая его размеренное дыхание. Колин несколько дней уже не ездил на велосипеде, не попадал в аварии и не рисковал собой, как делал обычно. Люси привыкла видеть его всегда в движении, почти вибрирующим от еле сдерживаемого энтузиазма. Но сейчас, засыпая, он казался странно тихим. Это доставляет ей легкое беспокойство, даже ощущая, как его руки плотно и сильно прижимали ее спину к его широкой груди.

Колин вздыхает и бормочет что-то во сне, когда его тело словно оседает, расслабляется и каким-то образом даже становится теплее. Она скучает по этому освобождению, что дает сон.

Люси здесь уже больше двух месяцев. Шестьдесят пять закатов, и именно сегодня она впервые прочувствовала это ощущение ухода в темноту. Она предполагает, люди, которые говорят, что любят спать, имеют в виду, что любят именно это: спокойное разъединение с реальностью.

Когда она расслабляется, ей кажется, что на снова попала на тропу, но в этот раз только мысленно и как-то по-другому. Она словно под водой. При каждом выдохе появляются пузырьки, и когда она смотрит вверх, они превращаются в серебристые звезды на фиолетовом небе. Ветки кустарников тянутся, и кажется, что стараются коснуться каждого крошечного светового пятнышка. Для нее это все та же пыльная тропа, но сейчас в темноте она выглядит коричнево-черной. И ее поверхность кажется покрытой странной смесью ила и коры деревьев из какой-то другой вселенной.

Эта тропа не тянется бесконечно, как это иногда бывает в сновидениях. Она резко обрывается в неизвестности, без каких-либо поворотов и возвышенностей. Мягкая тьма. В мире, где девочка-призрак может ходить, общаться и смеяться, темнота не означает ничего пугающего, это просто оборотная сторона света.

Она продолжает идти до тех пор, пока уже не может; она просто двигается на месте. Поворачивает налево, направо, потом снова налево, пока не возвращается на свою тропу, ожидая. Инстинктивно она чувствует, как всем телом прижалась к Колину еще раз, прежде чем провалиться во тьму.

Глава 15

ОН

Он никогда не оставался ночевать у девушки, и поэтому, возможно, у него было странное ощущение вторжения, которого он раньше не испытывал. Конечно, бывало так, что к нему прокрадывались девушки и оставались на ночь, но ни одна из них не уходила, пока он спал. Когда он проснулся, Люси не было, и это, вероятно, потому, что она заскучала, но все же он ощущал себя немного брошенным.

В окно он увидел, что за ночь выпал снег. Много снега. Небо было тяжелым и серым, и было невозможно сказать, где оно заканчивалось и начиналась земля. Он стонет, когда видит сад Дот. Он сломал руку ровно за день до того, как должен был его убрать. Там все еще оставалось несколько тыкв и кустов томатов, уже завядших, коричневых и прижатых к земле шапкой снега. Их неубранные плоды переплетались с виноградными лозами, выделяясь на морозе и напоминая маленькие сморщенные сердечки, укутанные белым одеялом.

Он спускается по лестнице помочь очистить и посыпать солью дорогу к кухне, задумываясь, вернулась ли Люси к себе в сарай. Он не представляет себе, как кто-то такой воздушный мог пройти по этому тяжелому мокрому снегу. Колин старается не думать, что она могла где-то застрять, глубоко провалиться или из-за своего небольшого веса не смогла удержать баланс и поскользнулась. Уже в сотый раз он хочет понять, что же, черт возьми, она из себя представляет. Но сейчас он вспотел, а руки были холодны, как лед. Он старается избегать этого: страха, что Люси могла уйти из его жизни также быстро, как и появилась, – но страх был и давил на него.