Чтение онлайн

– Позовете меня как прокапает.

Киваю, стул не очень удобный, но это лучше, чем стоять.

– Жа..., - осекаюсь, - наш врач случайно сдал ваш компот на анализ, вместе с другими образцами.

Ее лицо золисто-серого цвета, Полина слишком слаба, неизвестно сколько ей понадобится времени, чтобы восстановиться. Остается надеяться, что организм выдержит подобную интоксикацию. Я хочу придушить эту «подругу» голыми руками, но Полина смотрит на меня полными глазами слез:

– За что она со мной так, Глеб Дмитриевич?

Тот же самый вопрос второй раз, и снова я не знаю ответа. Хмурюсь, разглядывая едва живую девушку.

– Вы должны подать заявление. Подобные случаи рассматриваются, фиксируются, врачи не оставят вас в покое, пока не разберутся откуда в ваш организм попал яд.

– Я не хочу, чтобы она села в тюрьму. Это какая-то ошибка. Она что-то перепутала...

– Опять!

Смотрю на нее слабую и несчастную, отвернувшуюся к стенке, укрытую казённым клетчатым одеялом, и вдруг понимаю, что она не глупая, как я подумал изначально. Она просто чересчур открытая и доверчивая для современного мира.

Вокруг витает знакомый запах формалина, особый "больничный" аромат. Этот специфический больничный дух психологически подавляет, вселяет мысли о бренности жизни даже у здорового человека, так пахнет обыкновенный фенол. Сильный антисептик, которым по старинке дезинфицируют медучреждения. Микробы в этом месте не живут. И их можно понять.

– Нет никакой ошибки, Полина! Вас планомерно травили. Это тяжкое преступление. А что, если она отравит кого-то еще? – злюсь, говорю грубо и резко.
– Или вас заподозрят в психическом расстройстве и попытке самоубийства? В психушку хотите?

– Этого не может быть, мы дружили много лет, - мямлит едва слышно.

Полина выглядит испуганной и несчастной. А я не могу сдержаться, я хочу разобраться с этой чертовой подругой.

– Напишите ей сообщение, скажите, что попали в больницу с воспалением легких. Осложнение после простуды, появились хрипы в груди.

Она подымает на меня глаза, безразлично и равнодушно, мне не нравится, когда она так смотрит. Пусть лучше истерит и стучит ногами, как тогда в КСП.

– Если это она, то она поймет почему я попала в бол..., - девчонка стонет от боли в животе, немного разворачивается, - не поверит в воспаление.

– Если она настолько тупа, что решила подмешивать вам яд, то и в это поверит. К тому же, судя по всему, ее целью было довести вас до хренового состояния, а не убить, ссориться она не собиралась. Так что, думаю, прискачет. За все надо платить, - встаю, роюсь в ее вещах, копаюсь в мобильнике, ищу необходимые звонки, чтобы послать сообщение.

– Вы всегда командуете, Глеб Дмитриевич, - она делает попытку улыбнуться, но едва шевелит языком, губы сухие и безжизненные.

– Мужчина и должен командовать.

– Жанне, наверное, нравится.

Прекращаю работу с телефоном, сурово приподымаю бровь, глядя ей прямо в глаза.

– Это когда это мы договорились обсуждать мою личную жизнь?

– Извините, - отводит глаза, переставая улыбаться, испугалась.

Там, в горах, учитывая ситуацию, не хотел ее разглядывать, как будто отмахнулся, не вдаваясь в подробности. Но сейчас, несмотря на ее плачевное состояние, не могу не отметить черты лица девчонки. Они правильные, аккуратные, женственные. Крупные глаза, ровный нос, аккуратные губы. И длинные светлые густые волосы, заплетенные в толстые белые косы. Полина не симпатичная, она красивая.

– Вас спасает ваша капельница, - холодно отвечаю, не показывая эмоций.

Отворачиваюсь, она могла бы быть моей дочерью. Слишком молоденькая. Ведь технически в одиннадцать лет можно стать отцом? Чушь какая-то. Может и я хлебнул какого-то яду, раз в голову лезут подобные мысли. Она снова смотрит на меня пристально, я чувствую.

– Вы побудите со мной?

Удерживаю себя от желания повернуться. Не могу объяснить свою реакцию. Ничего такого она не спросила, ей просто страшно и одиноко, в ее жизни произошло очередное предательство, и как-то так вышло, что я опять рядом. Вспоминаю ее властную мать и почему-то не удивлен, что он просит постороннего человека посидеть рядом.

– Какое-то время да, - смотрю в окно.

– Спасибо, что спасли меня, Глеб Дмитриевич.

Наконец-то отрываюсь от окна:

– Я спасатель – это у нас в крови, привычка помогать людям в беде.

Она кивает, без косметики и с двумя домашними косичками она выглядит еще моложе. Снова копаюсь в ее телефоне, несколько раз переписываю текст сообщения. Сейчас самое главное, чтобы «подруга» не сбежала, компот я перелил, доказательств полно.

– Сначала парень, теперь подруга, - тихонько плачет Полина.

– В женскую дружбу верю не больше, чем в неопознанные летающие объекты, хотя говорят, что прилетали, так что в НЛО, пожалуй, верю больше.

В моих руках ее мобильный оживает, знакомая мелодия наполняет палату, не помню, где слышал ее раньше. Когда я привез Полину сюда, я сразу же договорился об отдельной палате, за деньги естественно, чтобы ей было как можно комфортнее. Не знаю, почему я это сделал, возможно, потому что она так понравилась моей дочери. Хотя, быть может, ей было бы легче обсудить чужие болезни с какими-нибудь храпящими во сне и шуршащими по утрам пакетами бабульками. Передаю ей трубку, узнавая фотографию.

– Это ваша мать.

Громко зеваю, нужно поискать кофе. Выхожу в коридор, долго брожу по этажам, пока наконец не натыкаюсь на автомат с напитками, стоящий в углу. Сажусь на подоконник, скрещивая ноги, наслаждаюсь шоколадным батончиком и кипящим терпким напитком. Кофе я люблю только черный, крепкий, такой, чтобы аж глаза из орбит вылезли. Все эти взбитые сливки, корица и пенка не для меня. Горький напиток бодрит, прожевывая орешки и нугу, звоню матери, спрашивая, как там моя Стеша.

Только матери сказал правду, куда именно поехал, но, когда сообщил причину, она сорвала с себя передник и схватилась за корвалол. Я же говорю, психолог из меня так себе. Она попросила не обижать девчонку. Не знаю сколько прошло времени, еще немного пошатался по больнице, заблудился в коридоре, а потом, подходя к палате, замер, услышав незнакомый женский голос.

Первой я увидел Полину, что боялась пошевелиться, она почти не дышала, глядя на свою так называемую «подругу». Эта дура приперлась, кто бы сомневался. Наверное, решила, что все идет по плану, вот уже и воспаление легких подоспело. А может быть знает, что отравляющее вещество не выявляется с помощью стандартных больничных анализов и нужен специальный токсикологический анализ крови и мочи.

Полина сделала все правильно, не сказала ей, но с ужасом подтянула одеяло до самого подбородка. И когда я только научился так безошибочно угадывать ее реакцию? Девица была намного ярче моей знакомой. Высокая, худая, ухоженная, в дорогих шмотках, с модной прической и красными губами.