Чтение онлайн

Идеология и стратегия этого контрнаступления были сформулированы в документе «Кризис демократии», написанном в 1975 г. по заданию Трёхсторонней комиссии тремя видными социологами — С. Хантингтоном, М. Крозье и Дз. Ватануки. Ну, а конкретной формой наступления стала неолиберальная контрреволюция, которая за 30 неславных лет (1980–2010) серьёзно потрепала средний слой и рабочий класс как на Западе, так и в мировом масштабе, а также существенно ослабила институциональный каркас капитализма, т. е. саму капиталистическую систему, в значительной степени демонтировав её. Политика стала превращаться в комбинацию административной системы и шоубизнеса, а некоторые исследователи вообще констатируют её смерть — её и «публично-политического человека». Об «ослаблении», «проржавении» и «таянии» национального государства не пишет только ленивый; гражданское общество даже в ядре капсистемы постепенно скукоживается; массовое образование — начальное, среднее, высшее — ломают, выделяя элитарный сегмент для верхушки и резко опуская средний уровень для всех остальных.

Впрочем, полного размаха наступление верхов на «середняков» и «работяг» посредством демонтажа институциональной системы капитализма не могло достичь до тех пор, во-первых, пока существовал СССР — системноантикапиталистическая альтернатива капитализма, способный использовать социальные проблемы капсистемы в своих интересах; во-вторых, пока капитал в его промышленно-вещественной форме был подвержен пространственным и институциональным ограничениям. Всё это изменилось на рубеже 1980-1990-х годов.

Научно-техническая (коммуникационно-информационная) революция резко изменила соотношение и субординацию вещественных и информационных факторов в материальном производстве — вторые вышли на первый план. Капитал превратился в электронный сигнал. И в таком виде, как заметил один из крупнейших социологов конца XX в. 3. Бауман, он более не зависит от пространственных и институциональных ограничений страны, из которой он послан, страны, через которую он проходит, и страны-адресата.

В то же время в 1991 г. совместными усилиями части советской номенклатуры, спецслужб и теневиков, с одной стороны, и западного капитала в лице ряда государств, спецслужб и, самое главное, закрытых наднациональных структур управления был разрушен СССР. И если революция в области информационных и коммуникационных технологий (выбор в пользу которой как альтернативы промышленному развитию, освоению космосу и т. п. был сознательно сделан в 1960-1970-е годы верхушкой мировой системы по классовым причинам) создала материальнотехнические условия для освобождения капитала от институциональных ограничений (т. е., по сути, от капитализма), то уничтожение СССР/системного антикапитализма обеспечило социально-политические и геополитические условия для этого.

Но вот парадокс: появление этих условий делает ненужным сам капитализм; капитал должен превратиться в иную форму — например, чистую власть, монополию на распределение ресурсов. Последнее в условиях нехватки ресурсов в планетарном масштабе приобретает решающую роль — сохранение власти и привилегий мирового правящего класса требует от них демонтажа капитализма и создания новой социальной системы, основанной на внеэкономическом (нерыночном) контроле' над ресурсами и контроле над информпотоками (включая науку и образование). В их планах — новый социум, где главное богатство — это время (в том числе биологическое* речь идёт о «практическом бессмертии» для верхушки) и информация, и где власть носит не демократический и даже не авторитарный, а магический характер. Психоисторическая подготовка к принятию людьми такой власти уже ведётся, эту задачу решают жанр фэнтэзи, фильмы типа «Гарри Поттер» и т. п.

С.П.: — Поскольку мы коснулись проблемы ресурсов, то вспоминается, что Бжезинский призывает США показать пример самоограничения, так как ресурсов планеты не хватит для обеспечения такого уровня потребления, как в США, бурно развивающимся Китаю, Индии да и ряду других стран.

А.Ф.: — Призывать можно к чему угодно. Как любил говорить Сталин, есть логика намерений и логика обстоятельств, и логика обстоятельств сильнее логики намерений. По доброй воле американцы никогда не пойдут на ограничение потребления — плевать они хотели на весь остальной мир, о котором они вообще мало что знают.

Население США составляет 4 % мирового, их доля в мировом производстве -10-12 %, а не 20 %, как они утверждают (25 % было в середине 1970-х годов, с тех пор произошло существенное уменьшение), а потребляют американцы 40 % мирового продукта. В основе этого сверхпотребления — паразитирование Америки на мировой экономике с помощью доллара, военной мощи и контроля над вкладами в американских банках правящих групп других стран, с последних США фактически взимают дань, гарантией выплаты которой и служат вклады верхов. Как говаривал помощник президента Никсона Чак Колсон: «Если вы взяли кого-то за гениталии, остальные части тела придут сами». Вот они и приходят в виде дани и геополитических уступок.

Однако, как говорили древние, nihil dat Fortuna mancipio — судьба ничего не даёт навечно: крах системы, основанной на бесконечном печатании фантиковдолларов, неограниченном кредите и ссудном проценте неизбежен, и он не за горами. Именно поэтому часть англо-американской верхушки и связанный с этой частью международный еврейский капитал демонтируют капитализм, однако времени до краха остаётся мало, и они всеми силами оттягивают наступление этого момента.

С.П.: — Каким образом?

А.Ф.: — Оттянуть можно двумя способами. Первый — действительно сократить потребление населения как минимум в два раза. Ясно, что это может вызвать массовый социальный взрыв, и на такой риск американская верхушка не пойдёт, достаточно вспомнить конец 1930-х годов, когда столкнувшись с выбором между серьёзными социальными реформами или мировой войной, американский правящий класс выбрал войну. Второй способ — стратегия непрямых действия, которая позволит выиграть время.

Здесь несколько вариантов, назову два.

Первый вариант — хаотизация мира посредством серии локальных и региональных войн, США — зона стабильности в бушующем мире. В крайнем аховом случае региональные войны можно превратить в мировую, но не тотально-мировую, как войны XX в., а суммарно-мозаичномировую — а 1а Тридцатилетняя (1618–1646) и Семилетняя (1756–1763) мировые войны. Кстати, мировая война автоматически решает проблему сокращения потребления населения и создания системы жёсткого контроля над ним и над ресурсами — вплоть до насильственного перераспределения. Прежде всего именно под этим углом зрения следует рассматривать исполнительный указ президента США от 16 марта 2012 г. («National Defense Resources Preparedness».

Второй вариант — широкомасштабное изъятие активов у отдельных лиц, не являющихся гражданами США, но, благодаря «системе» «American person», оказывающихся в зоне действия американского законодательства, групп и целых стран. Изъятие активов у стран предполагает передел старых рынков и включение непосредственно в сферу американской власти/мировой торговли тех стран, которые в значительной степени остаются за её пределами.

Это Ливия (до натовской агрессии), Сирия, Иран, Алжир, Сербия, а также Россия («Северная Евразия») — именно она представляет собой одну из последних мало освоенных зон. В этом плане битва за Старый Свет, за Ойкумену до её краёв и прежде всего за Северную Евразию становится для капверхушки conditio sine qua поп оттягивания кризиса на несколько десятилетий, необходимых для демонтажа старой и монтажа новой системы.

С.П.: — А не может ли капитализм сохраниться благодаря новым технологиям, способным увеличить «глобальный пирог»?

А.Ф.: — Техника и технология — элементы целого, развитие которых определяется этим целым и его персонификаторами. Капверхушка в 1960-1970-е годы не случайно сделала выбор в пользу торможения промышленного и научно-технического прогресса в целом, сделав исключение для информационно-коммуникационной сферы. Вопервых, в силу её наукоёмкости — не нужны значительные по численности рабочий класс и средний слой. Во-вторых, информационные технологии можно использовать для установления жёсткого контроля над людьми, их сознанием, психикой. Выбор, повторю, был не случайным, его диктовали классовые интересы.