Чтение онлайн

А ваш так называемый «ремонт»? В первом случае, позвольте вам схему на бумаге изобразить, достаточно было заменить вот эту деталь, тут дела на пару минут. Вместо этого вы разобрали весь узел, разложили все на расстеленной газете, театрально хмурили лоб, изображая задумчивость, снова собрали, убедились что не работает, опять вскрыли автомат, зачем-то стали смазывать тут и тут, хотя по регламенту это положено делать раз в месяц, а в журнале техобслуживания того конкретного агрегата было указано, что эта процедура проводилась на прошлой неделе. И устраняли эту «проблему» в итоге, один час двадцать две минуты! По остальным двум случаям, тоже разбор полетов вам представить, или мне на слово поверите, что на мой опытный взгляд, там было, с папиросами примерно столько же, ну а с тетрадками чуть больше, но максимум на четверть часа? А зарплату вы получали как за полный рабочий день – ну и как квалифицировать ваши действия, вредительство, или саботаж?

Водички выпейте. Ну и что можете сказать в свое оправдание? Ай-ай, денег не хватало… так знаете, их как патронов, слишком много никогда не бывает. Сестре надо было, на вуз, и мама больная, а папа на фронте погиб – сочувствую, у меня оба родителя Победы не увидели. Так сотрудничать будете, или нет?

Ну что значит, «давайте, я подпишу где надо»? Нам от вас не признание нужно – что вы делали, мы и так знаем. А расскажите-ка мне для начала всю вашу механику – сколько по-настоящему «точек» вы можете обработать за день? И сколько выходит обычно за неделю?

Да что вы говорите – десять, даже двенадцать за один день! А, у вас мотоцикл есть – сумку с инструментом на багажник, и пулей вперед. Товарищ Сталин пятидневную рабочую неделю лишь собирается ввести со следующего года, а вы уже на двухдневную перешли, явочным порядком?! Причем пока вы отдыхаете, автоматы стоят нерабочими, и нашим советским людям неудобство. Или же, говорите, даете перевыполнение плана на двести, триста процентов – и получали за это премии, абсолютно не заработанные. Ну и как ваши деяния квалифицировать, по УК?

Вот не пойму, отчего нас все так боятся? Совсем не видя разницы между «инквизицией» и хотя бы ОБХСС – которая, попади это дело к ним, навесила бы гражданину Селезневу, «комсомольцу, передовику, физкультурнику», реальный срок и поломала бы ему жизнь. А от нас этот гражданин ушел свободным – в уверенности, что ему «сотрудничество» зачли. Не знал он, что нам на лекциях один умный товарищ говорил:

– Запомните: средний человек так устроен, что, в условиях мирного времени, будет действовать сначала в своих собственных интересах, а затем уже, в интересах общества. Вне зависимости от классовой принадлежности и общественного строя – одинаково, и Рокфеллер, и слесарь Вася Пупкин. Ну, акулы капитализма по другому нашему ведомству проходят – а вот чтобы наших заставить всегда «раньше думать о Родине, а потом о себе», контроль и репрессии помогут, но не всегда. Потому что кто будет контролировать контролеров – которые такие же люди? И лучшим решением будет, так изменить порядок, чтобы этому Васе было выгодно работать на коллектив, а не на свой карман!

Ну посадили бы этого Сергея Селезнева, и других из той конторы – и что дальше? Те, кто на их место придут, сначала поостерегутся, а после ведь начнут снова, и не проконтролируешь! Банально нормы поднять – а если не наберется за срок столько аварий, тогда что, сами ремонтники начнут так чинить, чтобы сломалось? Как нам рассказывали, капиталисты так товар выпускают, что через короткий срок, на помойку – выгодно им, чтоб покупали снова.

Так что сделано было по иному. Ввели в той ремонтной конторе порядок – что есть выделенный объем зарплаты на весь коллектив. Но сто процентов люди получат, лишь если за весь срок не было ни одной поломки и простоя автомата. Ну а каждая поломка – это снижение на долю, пропорционально от общего числа автомато-дней: в гипотетическом случае, когда все автоматы весь срок не работают, зарплата ноль! Ну и простой считается, начиная с одного часа от заявки о неисправности – так что шанс все же получить сто процентов будет, если по каждому звонку «не работает» тотчас же пулей лететь и немедленно устранять. В общем, «великолукский метод» в ремонтном исполнении – сейчас на него и в автопарках перешли, те кто машины на линию выпускает, и на заводах, кто за станочный парк ответственен.

А мне – благодарность. Хотя я тогда по сути, не сделала ничего! Даже китель был не мой – не доросла еще до такого звания, но «для солидности, надень» (хотя я, по примеру Анны Петровны, мундир не люблю совершенно). И как себя вести, что говорить, мне старшие товарищи подробно разъяснили заранее. И торговый автомат заставили изучить, даже собрать и разобрать – привезли, обеспечили. И уж конечно, не я в итоге тот порядок придумала – моя роль была, ну совсем чуть-чуть. Хотя Сергей Селезнев наверное, иного мнения – интересно, как он в следующий раз на настоящих хронометражисток будет смотреть?

Это самое первое мое поручение было. Но и те, что после – ну ничего геройского! После когда-нибудь расскажу еще, как я к «стилягам» внедрялась – они конечно, безмозглые, но все же не враги-бандеровцы, как у Анны Петровны в Киеве было! А теперь вот, хорошего человека сопровождать поручили. И охранять – вот знаете, был уже и такой случай! Когда мы уже из Ленинграда вернулись, а «мама» нашего «товарища Геворкяна» лишь на другой день утром должна была прилететь.

Мы в кино решили сходить – только я и Эрик (он разрешил мне так к себе обращаться, ради конспирации, я понимаю!), тут рядом совсем от нашей общаги, два квартала и через сквер. Новый итальянский фильм, что-то про Древний Рим, и как там их легионеры с тевтонскими варварами воевали – это правда, что уже древние германцы приветствовали друг друга криком «хайль»? Последний сеанс, поздний вечер, возвращаемся – и тут в сквере, нам трое навстречу, по рожам самая шпана, а у старшего я даже наколку на руке разглядела, там фонарь светил достаточно (а что хотите, у нас пока не коммунизм, как в романе Ефремова, и всякая уголовная шваль еще встречается). Наверное, Эрик и сам бы справился, ведь он должен быть обучен – но и я не хочу визжать и падать в обморок, как в буржуйских кино. Пистолетик у меня с собой – нас учили его скрытно носить, на поясе под платьем, но я в накидке сейчас, и кармашек к изнанке пришит, прямо под ладонью. Страха не было, лишь мандраж как перед спаррингом, – вот уже двое к нам дернулись, но старший им сказал что-то, они сразу назад, дорогу освобождая, а сам он даже нам кивнул, будто приветствуя. И когда мы прошли, я расслышала его шепот подельникам (слух у меня абсолютный, как учительница музыки говорила):

– ..у этой, взгляд – охотника. И одета… В жмуры захотели? Или же – тебя после и под землей найдут.

После войны был в Москве разгул преступности, и бандитизм – настолько, что на иных заводах на окраинах люди в ночную смену работать отказывались. Тогда, чтобы милиции помочь, ввели патрули от «народных дружин». Ну а от нашей Школы была инициатива, делать это еще эффективней. Как у нас на Псковщине, батя рассказывал, раньше на волков охотились зимой: едут сани по лесной дороге, в санях поросенок пищит – волки из леса стаей выбегают, тут седоки достают ружья. В нашем случае – вечером идут парень с девушкой по улице, где как говорят, и днем-то страшно ходить. Именно таким составом: одному слишком опасно, на двоих-троих мужчин злодеи могут и не решиться напасть – а припозднившаяся парочка, это легкая добыча. Также, даже у шпаны считается зазорным бить парня, кто в «чужом» квартале девушку провожает, его положено на обратном пути подстеречь – а значит, с большей вероятностью, нападут истинные душегубы, а не мелкая шпана «с этого района». Ну а тут им – «стоять, руки вверх, пройдемте в милицию». Если не подчинятся – у нас в Школе и рукопашке, и «скоротечным огневым контактам» обучали, такие как товарищ Куницын. Даже одежда была учтена – у девушек как раз в моду вошли накидки фасона «летучая мышь», под ними очень удобно оружие прятать, и наготове держать, увидев подозрительную компанию или при входе в темный переулок – изготовиться к бою выходило быстрее, чем у мужчин, пистолет из кармана выхватить, или даже на резинке в рукаве. И потому, как сказал товарищ Куницын, «кавалер танкует, дама прикрывает» – ну прямо как поэт Маяковский, но суть ясна.

Вот только – если мужчины в нашей Школе в большинстве, воевали, то среди девушек таких как Анна Петровна (лично убившая под сотню фрицев) почти что и нет. В основном «смоленцевки», сироты – малы еще были в войну. А учили нас качественно – один «лабиринт» чего стоит, с внезапно появляющимися мишенями – но именно войне, а не задержанию. И в результате выходило, как у Инночки Баклановой – когда на нее ночью двое напали (не в патруле, просто домой в общагу шла), и она сама рассказывала, испугалась жутко, до одури, и работала на автопилоте: бах, бах, и прямо между глаз обоим, какое тут «в руку или в плечо»! А бандиты поначалу были наглые, нас не боялись совсем, и сдержаться, когда тебя сейчас убивать будут, слабой девушке никак невозможно. А экспансивная пулька браунинга 6.35 с малой дистанции пожалуй, опаснее чем 7.62 от ТТ, и получить ее в живот или в печень (по нижнему уровню выходило, потому что нас вблизи учили «с бедра» стрелять, не тратя время на вскидывания до уровня глаз), это «тяжелый», а то и сразу труп.

– Вы имели право – убегавшему, в спину стрелять?

– Так это не самооборона, а задержание! Согласно закону – «для пресечения бегства преступника с места совершенного преступления».

Милиция тогда – была всецело на нашей стороне! Поскольку разгул бандитизма – как я сказала, в иных районах граждане просто на улицу боялись выходить вечером. А на войне как на войне – главное, чтобы результат был! Тем более, что и у бандитов тогда на руках оружия было много – а вы думаете, закон «о бандитизме – когда злодеев больше одного и у кого-то хоть ножик в кармане», в СССР просто так приняли? Сказал ведь товарищ Сталин – что «шваль, советский образ жизни отрицающая, и перевоспитанию не поддающаяся – права на жизнь не имеет»! Кого только не было среди той мрази – и уголовники со стажем (в тылу отсиживались, пока наш народ воевал, или бежали из мест заключения), и дезертиры (отказавшиеся в войну Родину защищать – и с тех пор так и прячущиеся по углам), и бывшие полицаи (решившие, что в столице легче затеряться), и бандеровцы (кому товарищ Сталин разрешил из Польши в СССР вернуться – а они, вместо предписанной им Караганды или Барнаула, самовольно оказались в Москве), и беглые с трудфронта (из колхозов – к сладкой, как им казалось, столичной жизни) – с поддельными документами, или вовсе без документов, лишенные возможности законного заработка и жилья – только грабеж и воровство. Мы, наш советский народ, вели с этой поганью настоящую войну, где и у нас были потери, раненые и даже убитые! И мы победили – в том, что сегодня, всего через несколько лет, на московских улицах стало гораздо спокойнее, есть и наша заслуга. Ну а что у уголовной швали мы заслужили репутацию «девочек, кто любит убивать» – переживем. Именно мы, а не парни – помнит мразь, кто в них обычно стрелял первым! Или из-за характерной приметы в одежде – подругам расскажу, что для поздних прогулок девушке безопаснее быть в накидке, а не в пальто.

Но значит, встречаются еще шакалы на ночной улице, не всех искоренили! А если бы на нашем месте другие оказались, не подготовленные? Будь со мной сам товарищ Куницын, мы бы этих гавриков задержали и доставили в милицию. Но я все-таки не милицейский опер, и не уверена, что справилась бы с троими – а «товарища Геворкяна» от всяких приключений надо было оберегать. Так что я ограничилась тем, что на вахте нашего общежития рассказала о происшествии дежурному, и описала внешность бандитов. Дежурный позвонил в отделение, там обещали прислать патруль в тот сквер. А Эдик даже не показал беспокойства – вот нервы у человека!