Чтение онлайн

Я чувствую, как кончики пальцев Кардейна касаются моей щеки и обжигают кожу. Ой нет, только не это! Неужели я все-таки испытываю к нему какие-то чувства? Это плохо! Очень плохо. Я же не хочу умирать! Эвреника не даст мне спокойно жить, а мне с ней не справиться. Только Святая может это сделать с помощью своих очищающих сил…

Спасибо за ваши оценки, комментарии и добавления в библиотеку. Вы помогаете моему вдохновению работать усерднее.

3.3 Как избавиться от герцога

— Что вы делаете? — осипшим голосом спрашиваю герцога и пытаюсь отстраниться от него. Кардейн с улыбкой наблюдает за мной, будто считает мое поведение ужасно милым.

— Я так соскучился, Селена, — он пытается взять меня за руку, но я отдергиваю ее.

— Ваше Сиятельство, так нельзя, — я хмуро сажусь на свой маленький диван. Какое счастье, что рядом со мной нельзя сесть и герцогу придется… Да, что он творит?!

Я вылупив глаза смотрю, как этот сумасшедший садится на пол у моих ног. Подскочив словно ошпаренная, я отскакиваю от него подальше.

— Что вы делаете? — кажется я повторяюсь. Или этот чокнутый все время творит какую-то дичь? Раньше я такого за ним не замечала. Или живя в розовых очках влюбленности и правда перестаешь нормально думать головой?

— Я лишь хотел быть поближе к тебе, Селена, — произнеся мое имя с придыханием, он виновато склоняет голову, словно ждет что я его накажу.

— Ведите себя прилично Ваша Светлость! — я возмущенно отхожу от диванчика и косо поглядывая на герцога, сажусь на просторный бархатный диван, на котором обычно сидит моя мать встречаясь с подругами.

Кардейн поднимается на ноги, отряхивает несуществующие пылинки и идет ко мне, садится рядом и едва слышно хмыкает, когда я отодвигаюсь от него.

— Ты меня боишься?

— Я соблюдаю приличия, — сердито отвечаю и удостоверившись, что между нами находится диванная подушка, облегченно вздыхаю. Почему герцог так странно себя ведет? Не помню чтобы он был таким в книге со Святой. Да и в принципе раньше он тоже производил впечатление адекватного человека. — Ваше поведение… Вы всегда такой?

— Какой? — он так невинно смотрит на меня, словно я что-то себе напридумывала. Я решаю проигнорировать его вопрос и перевести тему разговора.

— Не хотите ли чая? — предлагаю ему. — Моя матушка недавно получила прекрасный набор чая из Карти. Он очень вкусный.

— Когда ты говоришь со мной, у меня ощущение будто ты вовсе и не теряла память, — Кардейн не отвечает на мое предложение. Вместо этого он сверлит меня взглядом. Это немного раздражает.

— Ваша Светлость, — я старательно улыбаюсь, чтобы скрыть свое раздражение, — даже если я потеряла память, это не значит, что я стала глупой или не могу предложить человеку чай.

— Ты злишься, — подмечает он.

— И вовсе нет, — моя натянутая улыбка становится чуть шире.

— У тебя морщинка появилась, — Кардейн указывает на свою переносицу. Я сдерживаюсь, хотя так и хочется высказать ему, что у меня из-за него не только морщины появляются, но седые волосы!

— Так вы будете пить чай? — снова предлагаю ему. Но Кардейн вновь игнорирует мое предложение.

— Ты изменилась, — неожиданно заявляет он. Я задумчиво кусаю уголок губы. Это правда? Вспомнив прошлую жизнь я стала другой? Возможно ли это?

Ведь я родилась и выросла в этой книге, ничего не помня о том, кем была раньше. Получила воспитание соответствующее своему статусу и лишь сейчас вспомнила свою первую жизнь. Неужели моя прежняя личность наложилась на нынешнюю. Может ли вообще такое быть?

— С тобой все хорошо Селена? — Кардейн беспокоится обо мне. Чтобы сейчас не делала. Как бы не поступала, он будет обо мне беспокоиться. Потому что любит меня. Так написано в книге. И его любовь не пройдет, пока разбитое сердце не вылечит Святая.

Но сейчас его сердце не разбито. Я смотрю на обаятельного, красивого и милого мужчину. Чтобы выжить я должна расстаться с ним. Он встретит Святую, избавится от Эвреники и заживет счастливой жизнью. Мне нет места в его будущем. И если я останусь в нем, я погибну.

— Я не люблю вас, — произношу медленно и четко. — Я не знаю вас. Сколько бы не смотрела на вас, вы не выглядите тем, кого я могла бы полюбить. Вы вообще уверены, что я хотела за вас замуж потому что влюблена? Вдруг я делала это из-за того, что моя семья на грани банкротства?

— Селена!? — сразу два голоса, один возмущенный, а другой ошарашенный произнесли мое имя. Графиня Брукхайм, с серебряным подносом полным угощений в руках, застыла у дверей. Я вскочила испуганно глядя на нее.

— Что ты делаешь? — матушка сжимает поднос так сильно, что у нее белеют костяшки пальцев. — О чем ты говоришь?

— Матушка… — я делаю к ней шаг, но Кардейн преграждает мне путь.

— Леди Брукхайм, все в порядке, — герцог берет меня за руку и улыбается, как ни в чем не бывало. Будто я только что не наговорила ему обидных слов. — Селена пытается узнать меня. И узнать себя. Она запуталась, думаю ей еще нужен отдых и время, чтобы вновь познакомиться со мной.

— Но… — матушка сердито смотрит на меня. Ох и влетит мне. Она вряд ли забудет про то, что услышала.

— Было бы глупо думать, что Селена так просто поверит на слово, что любит кого-то.

Почему он меня защищает перед матушкой? Почему не обиделся? Или любовь она такая? Прощает все на свете. Если так, то у меня большие проблемы. Как я отдалюсь от Кардейна, если он этого совсем не хочет?

— Вам не о чем беспокоится графиня, я люблю Селену, — Кардейн обнимает меня за плечи. Да что у него за привычка, все время меня хватать и трогать. Никакого понятия о личных границах! — Даже если придется заново познакомиться и пробудить в Селене прежние чувства. Я сделаю это, ведь ничто не изменит моего к ней отношения.

Но говорит он так складно и уверенно, что я начинаю верить в то, что не смогу убежать от своей книжной судьбы.

Я смотрю на него с примесью восторга и обреченности. Как же мне быть? Может стоит найти сокровища и сбежать? Каждую неделю в Восточную Карти уходят корабли из Бриполя. Если я уплыву, он же не станет за мной гонятся?

Почему я не могу быть такой же уверенной, как Кардейн?

— Я принесла угощения, а горничная вот-вот должна принести чай, не хотите перекусить? — графиня старается держать себя в руках. Слова герцога подействовали на нее как успокоительное. По крайней мере сейчас, она не хочет меня задушить.