Чтение онлайн

Воцарилось секундное молчание. Памфилов ответил за всех:

— Возле поля конопли.

Все захохотали, включая девчонок. Памфилов раздулся от гордости. Подождав, пока все отсмеются, я продолжил:

— Платановая аллея в центре, возле фонтана, до набережной пятьдесят метров. Там есть огромное кафе. В субботу, двадцать шестого февраля, торжественно приглашаю вас в кафе «Улыбка» в пять вечера на празднование моего дня рождения и днюхи Егора.

— Прямо в кафе? — уточнил Памфилов.

— Да, прямо в кафе, — кивнул я и подмигнул Борису.

Илья пожал мою руку и улыбнулся.

— Нашел помещение! Отлично.

— И еда будет, или только торт? — уточнил Рамиль.

— Приходить голодными — это главное условие, — сказал я.

Лихолетова почесала кудрявую макушку, задумалась ненадолго и воскликнула:

— Это ж бабла немерено! Нам что, машину тебе дарить?

Я немного слукавил:

— У меня есть один должник, он проставляется, так что не парьтесь.

— Ну че, крутяк, — оценил Кабанов.

Мы двинулись к школе. Друзья делились опытом, кто и когда был в кафе с родителями. Только Кабанову посчастливилось обедать в ресторане, когда его отец еще был жив. Ну и Рамиль частенько ел в забегаловке при рынке, но это совсем другой уровень. Гаечка не была в кафе ни разу в жизни, остальных родители водили есть мороженое в «Алесю», когда они были мелкими и агрессивная тетка еще не озверела.

— А там почему нет? — спросил Димон Чабанов про «Алесю».

— Там зверюга работает, которая не даст веселиться.

— А мы будем веселиться? — округлила глаза Алиса.

— Еще как будем, — пообещал я.

— И танцы-шманцы? — Рам покосился на Алису, видимо, представляя, как будет ее приглашать.

— Конечно. Мы будем там до ночи, хозяева согласились.

Только Мановар был не радостным, плелся в хвосте, повесив голову. Оставив толпу делиться впечатлениями, я подошел к нему и спросил:

— Что-то случилось?

— Еще как случилось, — злобно процедил он.

Егор пришел веселым, это моя новость так его расстроила. Интересно, почему? Я крикнул друзьям:

— Народ, вы идите, нам поговорить надо с Мановаром.

Когда идущие позади Гаечка с Алисой удалились метров на пять, я прошептал:

— Что тебя так расстроило? Факт, что празднуем в кафе?

— Я не приду, — буркнул он.

— Офигел? — воскликнул я. — Почему?

— Я не потяну скидываться, у меня ваще нет бабла, билеты склеиваю, чтобы ездить.

— Да не парься, если бы я хотел от тебя денег, наверное, посоветовался бы. Просто приходи.

Он немного воспрянул, выдохнул с облегчением. Я сказал:

— Про типографию помню. Еще не ходил туда и ничего не спрашивал. Если не выгорит, просто рисованные постеры продавать будешь. Постараюсь помочь.

Шумно сглотнув слюну, Егор пожал мою руку.

— Спасибо. Со своими отмечу потом, на «Утюге», например. Но хоть торт-то можно принести? Мама печет на продажу, у нее классно получается.

— Торт лишним не будет. Приноси конечно. Погнали! Мне еще в учительскую надо заглянуть.

Я догнал основную толпу, отмахнулся от вопроса Гаечки, чего хотел Мановар, рванул по лестнице на второй этаж, в учительскую. Оробев, остановился у двери, отошел к окну, достал пригласительные из кармана рюкзака. Руки подрагивали.

Как это будет выглядеть? Что сказать? А если Вера откажется сразу? Я мотнул головой. В горле стало горячо. Широким шагом в учительскую вошел дрэк… Наверное, все в сборе.

Вдохнув и выдохнув, я постучал и вошел, не дожидаясь приглашения.

— Доброе утро! — поздоровался я так громко, что все обернулись, нашел взглядом Веру и тотчас отвел его, дальше говорил, глядя на дрэка: — Попрошу минуточку вашего внимания. Маленькое объявление! На следующей неделе у меня день рождения, мне пятнадцать лет. Дорогие учителя! Буду очень рад вас видеть в субботу, в двенадцать дня в кафе «Улыбка».

Я принялся раздавать пригласительные учителям, которые у нас ведут уроки. Первому вручил пригласительный директору, потом сразу же — Вере, Илоне Анатольевне, математичке Инночке, химичке, физюле, Кариночке, Елене Ивановне, которая пришла позже, и ей пришлось объяснять все заново.

Она посмотрела, как на больного, и спросила:

— Ты пригласил учителей? На свой день рождения?

— На первую его часть, которая для взрослых, — ответил я. — Это наименьшее, что я могу сделать в благодарность за ваш труд.

Англичанка, Илона Анатольевна, чуть не прослезилась от моих слов. А мне было неудобно перед учителями, которые у меня не вели, приглашение не получили, хотя тоже тут присутствовали.

— Огромное спасибо, Павлик! — поблагодарила англичанка. — Мы все придем. Да, Геннадий Константинович?

Дрэк смутился, потер лысину — он с таким сталкивался впервые.

— Конечно придем.

А я тайком взглянул на Веру, вертящую в руках пригласительный.

Кабинет русского языка находился прямо возле учительской. Закончив с приглашениями, я юркнул в открытый кабинет, положил рюкзак на стул и встал возле учительского стола, наблюдая за одноклассниками.

Впервые за две недели на учебу вышла Анечка Ниженко, бледная, осунувшаяся — видимо, она влюбилась в педофила и страдала по нему. Что эта тварь испугалась и больше не выходила с ней на связь, я не сомневался. Но лучше так, чем — с животом, и жизнь под откос пустить.

Гаечка что-то писала в тетради, видимо, сочиняла стих. Напишет, задумается, напишет. Когда сочиняла, мир для нее переставал существовать. Илья знал о моей задумке и молча ждал. Димоны играли в морской бой. Желткова смотрела на меня преданными глазами, приоткрыв рот. Заячковская лихорадочно читала учебник русского языка, косилась на дверь…

Прозвенел звонок. В класс вошла Вера, я спросил у нее, можно ли сделать маленькое объявление. Она препятствовать не стала, и я сказал:

— Друзья! Приглашаю вас всех в кафе «Улыбка» двадцать шестого февраля, в субботу.

Теперь самое интересное — реакция одноклассников. Попова с Белинской переглянулись. У Желтковой, которую никто никогда никуда не приглашал, аж губы затряслись, и она прошептала, не веря своим ушам:

— И меня? Меня тоже приглашаешь?

— Конечно, Люба. Я приглашаю всех.