Чтение онлайн

Злобно оскалившись, я вдохнул, выдохнул и продолжил спокойно:

— Мотик Жукова во дворе недалеко от вашего отделения. Я это к чему. Когда возьмете еще троих, они могут успеть сговориться и повесить вину на дохлого Жукова. Ну, типа он организовал торговлю, а не Костаки. Если уже не сговорились, и концы сложно будет найти. Но я видел, кто убил Жукова.

— Охренеть, — повторил отец другим тоном. — Но как ты смог все это узнать?

Он посмотрел так, словно видел меня в первый раз.

— Жить захочешь — не так раскорячишься, — проворчал я. — А ты просто прими это, как данность.

Надо же, все-таки задумался о том, что же случилось с его зашуганным сыном и как он, прожженный опер, который замечает мельчайшие детали, мог проморгать, когда под носом выросло вот такое. Если бы отец чуть больше времени нам уделял и хоть немного нами интересовался, а не считал негодными и не отмахивался от нас, как от мух, то наверняка заметил бы подмену. А так ему остается только разводить руками. Я же не собирался читать ему лекцию об взаимоотношениях в семье — поздно, мальчику под сорокет.

— Желательно, конечно, меня в это дело не впутывать, — продолжил я, — но, если нить порвется, я согласен помочь и признаться, что ночью был там и все видел, но — заранее с тобой обговорив детали, ведь угон мотоцикла мне плюсом не пойдет. И Лену Костаки не впутывай, она вообще не в курсе.

Отец усмехнулся и подмигнул мне.

— Ты мог подслушать бандитов, пришедших убивать Жукова, когда они упоминали лагерь.

Я хлопнул себя по лбу.

— Точно, туплю. Бессонная ночь, вторая подряд. Еще вопрос: после осмотра в больнице куда повезут девочек? Где Алису забирать и сколько на это уйдет времени?

— В нашем отделении. Не знаю сколько продлится опрос. Нужно ж еще родителей дернуть и психолога найти, причем не одного. Но забирать девочку нужно точно у нас.

— Журналистов к вам направить? Будет нелишним. Заручишься народной поддержкой.

Подумав немного, он кивнул.

— Да. Анна с ними поговорит, я ее подготовлю.

— Ты лучше, вон, напарника подготовь, вдруг тебя закроют и ее заодно. Он надежный? И в теме вообще?

Отец шумно выдохнул.

— Надежный. Да, ты прав.

— Удачи, па! Она тебе понадобится.

Мы распрощались, и я направился к телефонным будкам. Набрал Лялину. Она ответила сразу же.

— Это Павел, — представился я и отчитался: — У нас все в порядке, все живы.

— Спасибо, Роман поставил в известность…

— Вас я не сдал. Ну, что это вы мне сказали, где искать девочек.

— Спасибо.

— Это я должен вас благодарить, Анна. И я, и спасенные девочки. Жаль… Нет, наверное, хорошо, что вы не видели, в каких они жили условиях. Отец скоро приедет в отделение. Всего вам хорошего!

Я повесил трубку. Скорее всего, отец не сказал ей о подделке документов. Либо же она не знала, что об этом известно мне, и промолчала.

Теперь — Илья. Я принялся крутить диск, мысленно молясь, чтобы вся его семья была дома. Трубку он снял мгновенно, будто возле телефона сидел и ждал. Впрочем, наверное, так оно и было.

— Да, — выдохнул Илья.

— Это я…

— Фу-ух, ну слава богу! — воскликнул Илья. — Как там что?

— Алиса жива. Я, как слышишь, тоже. Говорит, что ее не тронули. Всего там было восемь пленниц, одна в тяжелом состоянии, что с ней, не знаю.

— Как же здорово! Не в смысле, что в тяжелом состоянии, а что Алиса спасена! — воскликнул Илья и крикнул родителям: — Ма! Па! Это Пашка! Цел и невредим! Девочек освободили.

У него что-то неразборчиво спросили, и он задал вопрос:

— А бандитов взяли?

— Ловят, — ответил я на вопрос, видимо, родителей. — Все хорошо, но есть проблема. По телефону о ней не могу. Давай я сейчас заеду и все подробно расскажу. Вместе подумаем, что делать.

— Так Алиса же жива. Что за проблема-то?

— Жди. Еду.

Как же хотелось позвонить бабушке и деду! И Наташке с Борисом. Но они не знали, что я рисковал, и ни о чем не тревожились, потому разговор можно было отложить. Тем более дед в столь ранний час на рынке.

Так что я рванул на остановку, где чуть не извелся, ожидая чертов автобус целых полчаса, потому что ближайший рейс отменили.

Главной цели я достиг, и теперь обозначились более мелкие. Например, страдая на жаре, я подумал о том, как там Каналья, выпустили ли его из дурки и готов ли он ремонтировать машину. Размышляя, я изучал объявления на фонаре, увидел то, где написано о пропаже Оли Шаркой, уже залепленное другими: «Сдам однокомнатную квартиру», «Продам видео магнетофон», «Помогу с документами: дипломы, справки, водительские удостоверения».

О! А вот и предложение получить права и забыть про общественный транспорт. Я отодрал объявление вместе с головой Оли. Сунул в карман. Позвоню, узнаю — за спрос не дают в нос. Может, это помогают с восстановлением документов, а не то, что мне хотелось. Но даже если и делают их с нуля, понятно, что такой документ — фальшивка, но сейчас компьютерных баз данных нет, и пробить меня гаишники не смогут.

Снова и снова возвращались мысли о том, что сейчас происходит в отделении. Может, отца уже задержали и закрыли, подделка подписи — не шутка. А может, просто вынесли устное предупреждение. Или прямо сейчас заставляют писать заявление об увольнении…

Потому прессу, а в идеале — местное телевидение нужно подключать уже сейчас. И я очень надеялся, что у Леонида Каретникова есть на них выход.

Когда подошел «Икарус», я ломанулся на заднюю площадку, но занимать сиденье не стал, потому что вырублюсь и просплю все нафиг.

На первый план вышла новая цель и разогнала остальные: помочь отцу. Первый раз в жизни я за него переживал, и не из-за чувства вины, а чисто по-человечески. Он рисковал не потому, что его лишили выбора, он тоже чисто по-человечески выбрал меня, а не карьеру, хотя понимал, что уже, возможно, некого спасать. И теперь я сделаю все, чтобы его вытащить, а еще лучше — прославить и помочь получить звезду на погоны, ведь маньяк весь город в страхе держал.

На остановке я не вышел — выпрыгнул из автобуса и рванул к Илье, помахал бабкам, несущим боевое дежурство. Паруйр, похоже, не приходил, чтобы занять наш подвал, хотя уже должен был заявиться. Пусть повременит, не до него пока, иначе я просто возьму оглоблю и отоварю его, и пофиг на последствия.

Ступенька, еще ступенька. На третьем этаже я запыхался, как старик — сказалась усталость. Похоже, Илья ждал под дверью, услышал мой топот и открыл ее раньше, чем я потянулся к звонку. Заключил в объятия, проговорив с упреком: