Чтение онлайн

Пятница, как много в этом звуке…

Каждый студент, школьник и работающий по найму ждет ее, как ребенок — Деда Мороза. Тот, кто составлял расписание, понимал это и поставил нам в пятницу пять уроков вместо традиционных шести. Низкий ему поклон!

Чем мне нравилась наша классная Елена Ивановна, она очень редко проводила классный час, запланированный шестым уроком: молодой учительнице тоже не хотелось портить себе пятницу. Но не сегодня. Сегодня она решила перестраховаться, потому что в школе переполох, скоро нагрянут проверки и, возможно, покатится голова дрэка. Как бы мне ни хотелось уйти, лучше классную не подставлять.

Потому после пятого урока все собрались под дверью кабинета биологии, включая помятого Кабанова, мрачного и набыченного. С Райко он демонстративно не общался, да и с Памфиловым не особо, как говорится, присутствовал, отсутствуя.

Я отлично его понимал: жил себе парень, как сыр в масле катался. Деньги, статус, сытая красивая жизнь, а потом вдруг щелк — и все. И оказалось, что приятели дружили не с тобой, а с твоей сытой жизнью и статусом. Это закончилось, и ты утратил ценность, перестал быть равным и превратился в мальчика на побегушках, за которого подписываться в драке — себя не уважать.

В РПГшках есть песочницы, где нубы отыгрывают взрослую жизнь. Школа — та же песочница, те же проблемы, но поменьше калибром, и примерять социальные роли, разруливать проблемы надо учиться уже здесь. Тем, кто думал, что песок в песочнице — для того, чтобы прятать голову, потом придется ой как несладко. А родители, старающиеся оградить чад от стресса, делают им медвежью услугу.

Это как переболеть всеми болезнями в садике, а к школе выработать иммунитет. Тот, кто просидел на печи, потом просто сдохнет от болячек.

К нам подошли Кабанчик с Памфиловым. Санек, отводя взгляд, протянул руку.

— Спасибо, Пашка. Не думал, честно… — Он тряхнул головой. — Думал, хана мне, ребра переломают.

Боковым зрением я следил за Райко, вокруг которого вились Барик, Плям и Заславский, сверлили нас взглядами, перешептывались. Если Кабанчик с Памфиловым к нам переметнутся, эти останутся в меньшинстве, и уже они будут ушки прижимать. Потом, например, после каникул, они сделают вид, что ничего не было, и полезут дружить. Но для начала повоюют, побарахтаются.

— Проехали, — сказал я. — Ты как вообще, цел? Без переломов?

— Синяки только, — скривился Санек.

— Чего они на тебя наехали? — спросил я.

Кабанов позеленел, взгляд его потускнел, и он махнул рукой.

— Расскажи, вдруг проблема решаема? — настаивал я.

— Сам разберусь. Ты ничем не поможешь.

Заговорил Денчик:

— Да ну че тебе? Ну а вдруг. Мало ли.

Я улыбнулся и сказал:

— И правда: мало ли. С тебя не убудет, а вдруг я могу помочь.

— С хера ли тебе мне помогать? — воскликнул он, и его глаза сверкнули гневом.

Мы с Ильей переглянулись. Кабанов отошел к окну, уперся в подоконник. Прозвенел звонок, галдящие ученики разбежались по классам, а наша Елена Ивановна не спешила на классный час. Кабанов мялся и страдал, казалось, он хочет выброситься из окна, перед ним как минимум стояла дилемма — жить или не жить.

Наконец прибежала взмыленная Елена Ивановна, попыталась открыть дверь, но ключ в ее дрожащей руке ходил ходуном, и получилось не с первого раза. Наверное, дрэк ее отчитал, а делает он это в грубой форме, ему плевать, виновен отчитываемый или нет. Главное — на ком-то сорвать злость.

Мы расселись по местам и приготовились слушать. Я отметил, что Кабанов пересел от Райко на наш ряд, на шестую парту, где иногда появлялся Синцов. Денчик так и остался с Заславским позади Барановой. Чую, начнется перетягивание Памфилова из клана в клан.

Громыхнув стулом, поднялся Кабанов, откашлялся и сказал сиплым от волнения голосом:

— Елена Ивановна, можно мне сделать заявление?

— Давай, Саша, в конце урока, — выцветшим голосом произнесла она и обратилась к нам: — Прошла неделя учебы, за это время девятый «Б» поучаствовал в двух массовых драках и устроил одну поножовщину. Геннадий Константинович сделал мне выговор с занесением в трудовую…

— За что? — возмущенно вскочил Памфилов. — Мы не виноваты! На нас напали — мы защищались!

Учительница жестом велела ему садиться. Сейчас заладит о том, какие мы безответственные, ПТУ и СИЗО по нам плачут.

— Если имеет место происшествие на территории школы, когда это случилось во время урока, то за него ответственен учитель, если — на перемене, виноват дежурный по школе, классный руководитель и всегда — директор. Да, контролировать каждый ваш шаг нереально, но — необходимо. Я обязана разобраться и наказать участников. Потому что по умолчанию виноваты обе стороны. Тот, кого спровоцировали, обязан был уйти от конфликта.

— Подставить вторую щеку, глаз и почки, — проворчал Памфилов. — Но нас тогда вообще… — Он хотел выругаться, но постеснялся и смолк, подбирая слова. — В грязь втопчут!

Я поднялся и сказал:

— Елена Ивановна, вы же всё понимаете и знаете, что иногда нам не оставляют выбора. Знаете, какой у нас район, и многие не понимают слов. И можете себе представить, что чувствует девочка, которую отморозки пытались изнасиловать в туалете. Эта девочка — наша подруга. Как, скажите, нам нужно было себя вести? Да, Геннадию Константиновичу главное, чтобы в школе было спокойно. Но вы-то должны понимать! Что есть написанное пером, а есть — человеческое.

Думал, она разозлится и попытается меня осадить, но нет.

— Спасибо, Павел. Все так. Я считаю, что вы поступили правильно, и друзьям надо помогать, но должна вас наказать. Участники сегодняшней драки — дневники на стол.

Возмущенный Кабанов вскочил и аж брызнул слюной:

— Я вообще пострадавший! На меня напали! Какой дневник…

Учительница вскинула руку и повела себя не как надзиратель и вертухай, а как старшая подруга.

— Чистая формальность. Я обязана отреагировать, иначе это для меня чревато. В следующий раз, пожалуйста, если будет возможно, избегайте конфликтов. Вы не только себя подставляете, но и меня.

— Постараемся, Елена Ивановна, — отозвался Райко, учительница посмотрела на него, и по ее лицу пробежала тень пренебрежения.

Баранова сидела со скучающим видом, подперев голову рукой. Девушка-молодец. Никаких драк, никаких конфликтов. Натравила одного на другого — и улыбается в сторонке.

Написав замечание в дневниках нашей группы, а также Кабанова и Памфилова, классная тяжело вздохнула:

— Ребята, я очень рассчитываю на ваше благоразумие!

Все-таки повезло нам с ней, она гораздо ближе к нам — всего-то десять лет разницы, — чем к директору. Уж он и Джусь нашли бы, за что нас смешать с дерьмом, а так основной удар приняла на себя эта молодая женщина.