Чтение онлайн

Не то чтобы мы были хорошими летунами, но уже научились достаточно: шквальный ветер, ударивший по бокам, нас почти не сдвинул с намеченного курса. Секунда за секундой приближалась поверхность нижних островов, и уже сверху я заметил признаки волнений.

Ало-рыжие огни горели в предутренних сумерках, как фейерверки в ночном небе Кинсе Баолей в Империи Лонг. Казалось, воздушные фонарики медленно перемещались в разные стороны. Как звёзды во время звездопада, они то и дело сталкивались и вспыхивали искрами. Искрами, поглощающими все Агнанеи.

Всё ближе и ближе. Искры разгорались языками пламени, лижущими кроны деревьев. Дома разваливались, как игрушечные. Крылья порхали перед глазами, словно перья от разорванной подушки.

Наконец Муракара сжалился над нами и спикировал в сторону, где жар не так опалял лицо. Самым спокойным местом оказалось древо Прагана Гасай – гигантское убежище, вокруг которого тем не менее скапливалась и кружила пернатая толпа.

На поверхности нас встретили воины Островов. Среди них мельтешили и знакомые лица, которые я видел с Мура-карой. Мы с Мирой приземлились по обе стороны от Сторожа Чумных, удивляя своей важностью местных.

– Они со мной, – тут же бросил Муракара. – Они не заболеют чумой, а нам это важно.

– Сторож! – выскочил вперёд один из тех стражей, которые отвели нас сюда в первую нашу встречу. – Сторож Муракара, они прорываются сквозь защиту. Мы не можем их ранить, приказа подавлять не было. Но так они сожгут всё, и Прагана Гасай тоже!

– Чего Древо только не пережило, – отмахнулся Мура-кара. – Как бы они не сожгли себя и не полетели наверх…

Он многозначительно кинул взгляд на Ахасе. Я же удивлённо взглянул на него: неужели он готов пожертвовать тысячелетним древом ради мира?

– Так каков приказ, Сторож?! – в нетерпении подорвался молодой воин.

– Никаков, – небрежно бросил тот.

– Как это «никаков»?..

Кажется, моё сердце остановилось вместе с сердцами воинов. Не собирается же Муракара просто стоять и смотреть, как его Родина разваливается на куски?

– Ахасе ничего не решили. Калатрею отстранили от покровительства, решать некому.

Так вот в чём дело… Всё гораздо сложнее, чем я думал.

Воины переглянулись между собой, кажется понимая положение гораздо лучше меня.

– Лучше бы им решить, иначе их самих… – злобно пробормотал один из стражей, но Муракара грозно прервал его:

– Они – твои правители, а ты – их воин. Не ты ли давал клятву служить им верой и правдой? Так не тебе их осуждать! Принимай их решение как данность и следуй воле тех, кому дал обещание.

– Простите, Сторож, – тут же поклонился он, отступая.

– Может быть, я тоже хочу им многое высказать, – уже тише сказал Муракара, – но это не моё дело. Моё дело – работать. И, раз уж приказы отдавать некому, придётся взять дело в свои крылья.

Повисло молчание. Его прервал грохот: толпа надвигалась и, казалось, вот-вот повалит Древо. Искажённые злобой лица жутко мелькали сквозь ветви.

«Почему же Муракара не правит Островами? Он ведь гораздо лучше понимает народ, чем кто-либо другой», – промелькнуло в мыслях. Может быть, есть какой-то способ поставить его во главу?..

– Чего они требуют? – спросил Муракара, наблюдая за происходящим, словно зная ответы на все свои вопросы.

– Выдать им Птенца, – быстро ответил молодой воин. – Они часами кричат об этом. Так почему бы не сделать это, Сторож? Ведь Калатрея обещал…

– Мало ли что Калатрея Дьяус обещал, – отмахнулся Муракара. – Я разве не сказал, что он отстранён от покровительства? Знаешь почему? – Он оглядел своих воинов и, когда те собрались поближе, негромко сказал: – Потому что он соврал. Птенец не только лечит. Но и губит.

Воины будто окаменели. Я схватил за руку Миру: не зря ли Муракара раскрыл им все карты?

– Ахасе… Проклятые Ахасе! – крикнул один из воинов.

– Я так и знал, что они всегда лгут! Лишь бы самим крылья не пачкать!

– Поэтому они и сидят наверху: лишь бы чумой не заразиться, как мы. Мы же для них не важнее навозных мух!

– Вот почему Посланника не приняли обратно: он же чумной, им такие не нужны. Они даже не попробовали вылечить его, своего!

Зря. Очень зря Муракара это сказал. Сердце моё забилось, и, чтобы хоть как-то его утихомирить, я схватил Муракару за локоть и попросил отойти. Тот не был против: кажется, ему самому стало нехорошо.

– Зачем вы сказали им правду, Муракара?! – тут же негромко воскликнул я. – Они теперь в ярости! Они и так не любили власть, а теперь им нет смысла за неё сражаться.

– Потому что они должны знать, что происходит. Рано или поздно они бы и сами поняли, что что-то тут нечисто, – пробормотал Муракара, крылом потирая висок.

– Вы поступили не лучше Дьяуса, – бросила Мира, и я слегка сжал её руку, но после ответа Муракары не стал больше возражать.

– Дьяус соврал, пускай и от незнания. Я сказал правду.

– Эта правда отвернула их от вас, – непонимающе отозвался я. – Теперь у нас нет союзников на Агнанеи…

Как только я это произнёс, за спиной Муракары стали собираться воины. Один за одним они взмывали в небо, намереваясь улететь сквозь ветви. Я открыл было рот, чтобы предупредить Муракару, но тот лишь поднял крыло.

– Я знаю. Я слышу.

– Так почему вы не попытаетесь их остановить? Они только подпитают силы восстания! – прикрикнула от непонимания Мира.

Редко я её такой видел. Возможно, с силой к ней пришла и Медвежья ярость.

– Потому что, Княжна, я не правитель и даже не лидер, – устало произнёс Муракара. – Я Сторож Чумных. Меня назначили следить. Не управлять. Я исполняю приказы, просто за это время научился самостоятельности.

– Разве не очевидно, что не нужно было так сразу им всё вываливать на головы? – спорила Мира. – Вы слышите этот народ! Вы могли спасти ситуацию!

– Я слишком долго лгал. Все мы слишком много лгали. И вот к чему привела ложь. – Он тяжело вздохнул. – Пора искупить все грехи, исправить ошибки. – Обернувшись к Мире и взглянув ей прямо в глаза, он продолжил: – Да, ты права, Княжна, я мог спасти ситуацию. И всё ещё могу. Только попрошу вас об одном: сопроводите меня наверх. Я улажу всё сам.

– Сам? Как это – сам? – захлопал глазами я. – Против вас все…

– Просто смотрите и учитесь, – невесело усмехнулся он, вспархивая.

Мы взлетели за ним, преодолевая верхушку Прагана Гасай. А под ногами – ад.